Чиновник и грант

Последнее время Госдума активно обсуждает законопроект, запрещающий чиновникам получать деньги по иностранным грантам. Я хотел бы поделиться по этому поводу своими соображениями, поскольку имел возможность воочию наблюдать, как чиновники конвертируют свои служебные полномочия и государственные ресурсы в грантовские денежки и технику.

В прессе широко обсуждается высказывание спикера Думы Бориса Грызлова, обосновывающего необходимость такого запрета: «Если госслужащие — от члена правительства до военнослужащего и судьи — получают деньги от Петрова или Сидорова, то это взятка, а если от Сороса — то это грант. Это неправильно». Тут возникает ряд вопросов. Почему любой иностранный грант приравнивается к взятке? Почему речь идет только об иностранных грантах? У нас, что Сорос – главный взяточник, а все российские граждане – кристально честные и вне подозрений?

Мне кажется, что злоупотреблений вокруг российских грантов ничуть не меньше, чем вокруг иностранных. С другой стороны, далеко не всякий грант ведет к коррупции.

Идея о том, что человек, получающий деньги из-за рубежа, непременно является агентом спецслужб, кажется мне глупой. Да, среди чиновников полно таких, которые готовы продаться кому угодно, хоть ЦРУ, хоть черту лысому. Ну, так и надо бороться с продажностью, а не с международными контактами.

На мой взгляд, основной профилактической мерой, предупреждающей коррупцию, должна быть борьба с конфликтом интересов, когда чиновник поставлен в ситуацию, где ему нужно выбирать между личным и государственным интересом.

Есть у нас закон "О государственной гражданской службе Российской Федерации", запрещающий конфликт интересов у чиновников^¹. Но он явно и безо всякого стеснения нарушается.

Яркой иллюстрацией того, к чему приводит конфликт интересов, вызванный чиновничьим грантоедством, служит специальный доклад свердловского омбудсмена Татьяны Мерзляковой "О НАРУШЕНИЯХ ПРАВ ПОДОЗРЕВАЕМЫХ И ОБВИНЯЕМЫХ, СОДЕРЖАЩИХСЯ В ИЗОЛЯТОРАХ ВРЕМЕННОГО СОДЕРЖАНИЯ^² ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СВЕРДЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ" (Екатеринбург, 2006). Этот доклад рисует весьма благостную картину в ИВС области, где нарушения прав человека якобы ограничиваются нехваткой настольных игр, свежих газет и т.п. О том, что сотрудники ИВС бьют, а порой и забивают до смерти тамошних «сидельцев», в докладе нет ни звука. Между тем, как раз в 2005 году, незадолго до выхода доклада Мерзляковой, прошел шумный судебный процесс, посвященный гибели Владимира Орлова, забитого насмерть сотрудниками ИВС г. Екатеринбурга. Он широко освещался в свердловской прессе. В ходе процесса выяснилось, что милиция, включая руководство областного ГУВД, прилагала все усилия, чтобы дать «оборотням в погонах» уйти от ответственности. Это свидетельствует о том, что пытки и побои в милицейских застенках – вещь обычная.

Знала ли об этом Мерзлякова? Конечно, знала. Она даже предисловие написала ко второму изданию моей книжечки «Пытки в милиции: как погиб Владимир Орлов» (Екатеринбург, 2005). А вот когда стала спецдоклад по ИВС писать, вдруг напрочь «забыла».

Что же заставило госпожу Мерзлякову и ее сотрудников замалчивать милицейские преступления, подавая публике «розовый сиропчик» вместо реальной информации? А вот как раз тот самый конфликт интересов, когда чиновнику приходится выбирать между пополнением семейного бюджета и исполнением служебных обязанностей.

Дело в том, что чиновники из аппарата Мерзляковой участвуют в грантах по защите граждан от неправомерных действий милиции. (Правда, грантовские денежки они оформляют на своих домочадцев). Ну, а чтобы успешно отчитываться по грантам, им нужно изображать видимость контроля над милицией. В этом смысле весьма эффектно выглядели бы «ревизии» ИВС области.

Но тут есть одна закавыка. Дело в том, что милиция – структура федеральная. И потому она имеет полное право не пустить регионального омбудсмена в свои застенки. И долгое время не пускала, о чем говорила сама Мерзлякова.

Значит, для того, чтобы получать грантовские денежки, сотрудникам Мерзляковой необходимо заручиться благосклонностью милицейского начальства. Вот вам и конфликт интересов, когда приработки проверяющего зависят от хороших отношений с проверяемым.

Для этого, видимо, и поет в своем докладе г-жа Мерзлякова дифирамбы областному ГУВД вместо того, чтобы описать реальную ситуацию в наших ИВС. Милицейское начальство укрывает преступления своих подчиненных, а Мерзлякова пишет: «Понимание в вопросах соблюдения прав и восстановления нарушенных прав и свобод человека с руководством ГУВД Свердловской области я находила всегда.»

Ну, и за это ей милостиво разрешают сделать вид, что она инспектирует ИВС. Есть чем отчитаться перед грантодателем. Кстати, вот любопытная деталь. В докладе Мерзляковой речь идет о проверке 48 ИВС области. Причем все они описаны по одинаковой схеме, содержащей полтора десятка параметров (наличие настольных игр, газет, простынок и т.п.). Но в самом докладе Мерзляковой черным по белому сказано, что она и ее сотрудники побывали лишь в 15 ИВС. Спрашивается, откуда информация об остальных 33 ИВС? Неужели высосана из пальца? Я думаю, что нет. Полагаю, что милицейские начальники любезно предоставило ей какой-то свой отчет, из которого разрешили списать то, что не особо компрометирует их.

В результате все довольны: и проверяющие, и проверяемые. Все, кроме тех, кто сидит в этих самых ИВС. Но на них всем наплевать.

Я много раз пытался поднять эти вопросы в прессе. Но пробиться в СМИ, особенно местные, с этими делами очень трудно. Ситуация несколько изменилась после того, как мое письмо огласило «Радио Свобода». Мне удалось опубликоваться в «Хронике Московской Хельсинской Группы» и журнале «Досье на цензуру». Но власти ни на публикации, ни на прямые мои обращения не реагируют. Видимо, коррупция волнует их только как повод закрутить гайки, лишить гражданское общество зарубежной поддержки.

Кстати, «Свобода» борется с нашей коррупцией гораздо эффективнее, чем отечественные СМИ. Вот вам и «зловредная заграница», которая, по мысли нашего начальства, является виновником всех бед России.

Думаю, что пока у нас не будет свободной прессы, пока публикации и обращения граждан о чиновничьих злоупотреблениях не станут предметом тщательного разбирательства, коррупция будет процветать.

1 «Гражданский служащий вправе с предварительным уведомлением представителя нанимателя выполнять иную оплачиваемую работу, если это не повлечет за собой конфликт интересов.» (ст. 14)

«Конфликт интересов - ситуация, при которой личная заинтересованность гражданского служащего влияет или может повлиять на объективное исполнение им должностных обязанностей и при которой возникает или может возникнуть противоречие между личной заинтересованностью гражданского служащего и законными интересами граждан, организаций, общества, субъекта Российской Федерации или Российской Федерации, способное привести к причинению вреда этим законным интересам граждан, организаций, общества, субъекта Российской Федерации или Российской Федерации.…

Под личной заинтересованностью гражданского служащего, которая влияет или может повлиять на объективное исполнение им должностных обязанностей, понимается возможность получения гражданским служащим при исполнении должностных обязанностей доходов (неосновательного обогащения) в денежной либо натуральной форме, доходов в виде материальной выгоды непосредственно для гражданского служащего, членов его семьи …» (ст. 19)