Как я тягался с правозащитниками

Казенные правозащитники: Хапнуть грант любой ценой

На мой взгляд, правозащитное движение находится в глубоком кризисе. Все большую роль в нем начинают играть шустрые дельцы, основная (а может быть и единственная) цель которых – получение грантов. При этом особых моральных ограничений в борьбе за гранты у них не наблюдается.

Особо опасной эта тенденция становится, когда к делу подключается административный ресурс так называемых государственных правозащитников. Боюсь, что если не обращать на эти тенденции должного внимания, не противостоять им, то чиновники полностью приберут гранты к своим рукам, а энтузиасты-правозащитники будут напрочь лишены доступа к финансированию своей работы.

В связи с этим я хочу рассказать об одном эпизоде чиновничьей борьбы за гранты. Надеюсь, что собранные мною документы помогут тем, кто хочет, чтобы в России остались независимые, не коррумпированные правозащитники.

Три года назад мы начали большой проект по контролю за соблюдением прав задержанных. Начался он с того, что, побывав в роли задержанного, а затем добившись осуждения кое-кого из сотрудников милиции, я написал книжку «Как я тягался с ментами». Там я описал свои приключения в милиции, и мысли по этому поводу. А вот теперь приходится писать про взаимодействие с Уполномоченным по правам человека Свердловской области и его сотрудникам.

Долгое время мы пытались заставить милицейское начальство допустить общественный контроль в местах содержания под стражей. Мы добивались заключения соглашения, которое бы позволило правозащитникам инспектировать «обезьянники». И вот, наконец, соглашение подписано! Но тут выяснилось, что на этом можно немножко заработать, получить гранты. И начался бешеный дележ денег между былыми партнерами.

Центральную роль в этом играл сотрудник аппарата Уполномоченного, он же – председатель правления Союза правозащитных организацию Свердловской области В.И. Попов. В аппарате он отвечает за взаимодействие с общественными организациям, одну из которых сам же и возглавляет. Беда в том, что общественные организации вынуждены пользоваться ресурсами Уполномоченного. А к распределению этих ресурсов Попов имеет самое непосредственное отношение. Ну, как тут устоишь перед соблазном использовать свое служебное положение, чтобы прижать конкурента в борьбе за гранты?

Попов в этой истории выступает одновременно в роли участника соревнования и в роли судьи, который может снять любого участника с дистанции. Вот он и удаляет конкурентов, активно применяя административный ресурс. Сомневаюсь, что такого рода «соревнования» принесут пользу кому-либо, кроме чиновников. По сути Попов конвертирует ресурс Уполномоченного в грантовские денежки.

Самое печальное состоит в том, что все мои попытки обратить внимание Уполномоченного на недопустимость подобного состояния вещей кончились ничем.

Из доклада по итогам деятельности Уполномоченного по правам человека Свердловской области Т.Г. Мерзляковой за 2003 г.

Не могу не отметить настойчивость и последовательность А.Б. Ливчака, который со своей небольшой организацией «Архив «Отписка» инициировал дважды проведение круглых столов по очень тяжелой проблеме. Имею в виду методы работы правоохранительных органов с задержанными и содержащимися в местах временной изоляции. А.Б. Ливчак с коллегами поднимает вопрос о расширении возможностей общественных организаций для действительно эффективного контроля за правоохранительными органами. О том, что это назревший вопрос, говорят вопиющие случаи убийств подследственных прямо на допросах. Конечно это чрезвычайные случаи, но настораживает тот факт, что их серьезное расследование часто становится возможным только после вмешательства СМИ, правозащитных организаций, Уполномоченного по правам человека.

Из доклада по итогам деятельности Уполномоченного по правам человека Свердловской области Т.Г. Мерзляковой за 2004 г.

Больший эффект получается, когда складывается своеобразное разделение труда между общественниками и Уполномоченным. Примеров тому может быть не так много, как хотелось бы, но они не единичны. Взять хоть бы сотрудничество с небольшой, но очень активно работающей организацией - “Архив “Отписка”. Александр Борисович Ливчак, руководитель этой организации, главной задачей избрал крайне сложное и тяжелое направление защиты прав человека – борьбу с насилием, в том числе пытками, в правоохранительных органах. А.Б. Ливчак с коллегами не просто информирует Уполномоченного о конкретном случае нарушения, но привлекает к защите прав пострадавшего от произвола и насилия опытных адвокатов, средства массовой информации. Для этого ему приходится искать спонсоров, обращаться в располагающие финансовыми ресурсами организации, фонды.

Любая работа, в том числе и правозащитная, нуждается в привлечении ресурсов. Но и результат вполне конкретен и весом. Восстанавливаются нарушенные права, предстают перед судом должностные лица, допустившие нарушение закона, злоупотребившие властью. Остановлюсь подробнее на одном проекте, который Союз правозащитных организаций Свердловской области и “Архив “Отписка” осуществляют с помощью Генерального консульства Великобритании и Фонда “Общественный вердикт”. “Защита граждан от неправомерных действий милиции”, так называется этот проект. Его презентация состоялась в ноябре на юридическом факультете Гуманитарного университета. Александр Ливчак так сформулировал основные цели этого проекта - выявление случаев нарушения прав граждан со стороны сотрудников милиции, юридическая помощь жертвам милицейского произвола, анализ причин и условий, порождающих нарушения прав граждан сотрудниками милиции. Уполномоченный по правам человека поддерживает этот проект.

Считаю, что и милиция должна быть заинтересована во взаимодействии с правозащитниками. Трехстороннее сотрудничество - правоохранительных органов, Уполномоченного и правозащитников в деле искоренения пыток в милиции не только возможно, но и крайне необходимо. Во всяком случае, первые положительные отклики на рассылаемые брошюры А.Б. Ливчака обнадеживают. Конечно, контакты налаживать будет непросто. Сложностей в работе милиции хватает. Контакты пока напоминают беседы слепого с глухим. Но то, что дискуссии правозащитников с представителями милиции и прокуратуры начались, уже прогресс. Другого пути нет. Силовые ведомства должны привыкать работать под контролем гражданского общества, учитывать мнение людей о своей работе.

Из передачи «Правозащитное движение в Свердловской области»

Программу ведет Евгения Назарец. В программе принимает участие Владимир Попов, председатель правления Союза правозащитных организаций Свердловской области.

Владимир Попов: … Пытки в правоохранительных органах – это очень острая тема. Нашелся человек Александр Ливчак, который потянул эту работу, практически все свое время, свободное и не свободное (по-моему, у него нет различий в этом отношении) занимается этой проблемой, перерыв на сон – и дальше он занимается этим делом. И у нас это направление начало развиваться. То есть туда стали втягиваться люди, потому что, на самом деле, проблема действительно коснулась достаточно большого количества людей, и она, что называется, достала общество. И поэтому здесь стало получаться. …

Евгения Назарец: Но еще немного о внутренней кухне правозащитного движения, точнее, Союза правозащитных организаций в Свердловской области. Если говорить прямо, и вот на примере того же упомянутого вами Александра Ливчака, который занимается проблемой пыток, зачем ему Союз правозащитных организаций^¹ и зачем он Союзу? По-моему, сейчас правозащитники больше всего мечтают о грантах^².

Владимир Попов: Вы знаете, всякое дело требует определенных ресурсов. Вот где их искать? Ищут обычно там, где они есть. И вот гранты – это, в общем, мировая практика. Поэтому мне, единственно, не нравится то, что у нас пока в России очень мало таких фондов, которые могли бы регулярно устраивать конкурсы и отбирать проекты для финансирования, их очень немного. Поэтому и обращаемся к международным фондам. Если бы были свои... Правильно вот тот же Александр Ливчак говорит: да, британское консульство поддержало один наш проект - спасибо ему, но если бы был какой-то российский фонд, мы бы и ему спасибо сказали.

… Я говорю о том, что иногда бывает, что один человек делает так много, что просто удивляешься, иной организации такого рода достижениями можно было бы гордиться. Но это та реальность, с которой мы сталкиваемся. Но, понимаете, и в политике, и везде мы же хотим иметь надежные основы. А это уже структуры созданные авторитетные, которые не зависят от одного отдельного человека. Вот я сейчас думаю, если уйдет Александр Ливчак, кто будет заниматься вот этой проблемой пыток? Для меня это проблема. А вот если будет структура, которая будет... да, уйдет Ливчак, значит, за ним встанет Иванов или еще кто-то^³.

Из беседы с уполномоченным по правам человека в Свердловской области

Программу ведет Светлана Толмачева. В программе принимает участие Татьяна Мерзлякова, уполномоченный по правам человека в Свердловской области.

Татьяна Мерзлякова: … Мы подписали, наконец, с Владимиром Александровичем Воротниковым соглашение о совместных действиях по защите прав человека в сфере правоохранительных органов...

Светлана Толмачева: Это начальник ГУВД^⁴ Свердловской области, уточню.

Татьяна Мерзлякова: Да, начальник Главного управления внутренних дел. У нас очень интересный план мероприятий. Проведен недавно «круглый стол» с Главным управлением внутренних дел по Уральскому федеральному округу, и мы тоже запланировали очень интересные мероприятия, в том числе совместный прием населения в нескольких городах Свердловской области с начальником именно этого Управления по Уральскому федеральному округу Алексеем Алексеевичем Красниковым. Мне кажется, что очень важное значение наш институт уполномоченных в числе других правозащитных организаций уделяет правозащитным организациям, в первую очередь «Архив «Отписка», который возглавляет Александр Ливчак, которые работают сейчас по защите прав в сфере правоохранительных органов. И проблема эта, к сожалению, стоит остро. ...

Мое обращение к Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой Т.Г. от 22.06.2005

В последнее время стали проявляться резкие противоречия между правозащитниками - общественниками и «профессиональными» правозащитниками типа В.И. Попова. Попов фактически сорвал выполнение работ по гранту с «Общественным вердиктом». Он вмешивается в распределение финансов и техники, использует их на свои цели. Такие действия со стороны сотрудника аппарата Уполномоченного по правам человека кажутся мне абсолютно недопустимыми. Прошу Вас немедленно вмешаться ^⁵.

Мое обращение к Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой Т.Г. от 23.06.2005

Я очень ценю конструктивное сотрудничество с вами и сотрудниками вашего аппарата. Я благодарен вам за предоставленную мне возможность пользоваться вашими ресурсами. Впрочем, полагаю, что и я сделал кое-что полезное.

Однако есть моменты, которые препятствуют нормальным взаимоотношениям и плодотворной работе. Вчера я писал вам, что сотрудник вашего аппарата В.И.Попов самовольно распоряжается средствами, выделенными на выполнение работ по гранту «Защита граждан от неправомерных действий милиции», руководителем которого я являюсь. В частности он установил на своем рабочем месте грантовский компьютер и принтер, используя их для своих нужд.

Сегодня я обнаружил, что системный блок компьютера исчез, По словам сотрудников он был отправлен куда-то Поповым. Все это было произведено без моего ведома.

Такие действия со стороны сотрудника вашего аппарата кажутся мне по меньшей мере странными.

В принципе я не против того, чтобы сотрудники вашего аппарата пользовались средствами, выделенными на грант. Но полагаю, что это должно согласовываться с руководителем проекта. И уж во всяком случае должны согласовываться со мной любые манипуляции с техникой, приобретенной на средства гранта.

Прошу вас немедленно разобраться и принять меры.

Мое обращение к Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой Т.Г. от 29.06.05

Я неоднократно писал вам по поводу соотношения аппарата уполномоченного и общественных правозащитных организаций. Когда они действуют согласованно и на паритетных началах, можно добиться очень больших успехов. Считаю, что наши достижения в области борьбы с милицейским произволом стали возможны только благодаря такому союзу. Очень жалко, что такой союз рушится прямо на глазах.

Я считаю недопустимым, когда ваши сотрудники, используя служебное положение, препятствуют деятельности общественных правозащитных организаций. Я уже писал вам, что сотрудник вашего аппарата В.И.Попов, используя служебное положение, парализовал работу по гранту с «Общественным вердиктом», самочинно распоряжаясь средствами гранта. Теперь уже ясно, что работа по гранту сорвана.

Прецедент, который создает Попов, и о котором я вам неоднократно писал, представляется мне чрезвычайно опасным. Он может привести к тому, что при правозащитных чиновниках будут создаваться бутафорские общественные организации, которые вытеснят бескорыстных правозащитников. Правозащитное движение может превратиться в очередную бюрократическую надстройку, ширму для получения грантов.

1. Разобраться, в конце концов, что делает В.И.Попов и принять по этому поводу какое-то решение.^⁶

2. Публично, с привлечением широких кругов правозащитников, обсудить вопросы взаимодействия аппарата Уполномоченного с правозащитными организациями.^⁷

Из протокола заседания правления СПО^⁸ от 30 июня 2005г.

Сообщить директору Фонда «Общественный вердикт» Н.Е. Таубиной, что СПО готов и не видит препятствий к продолжению сотрудничества наших организаций, … СПО готов предложить фонду кандидатуру руководителя проекта с опытом работы и соответствующей квалификацией.^⁹

Из соглашения между В.И.Поповым и А.Б.Ливчаком от 30 июня 2005г.

…По поводу работы по проектам, финансируемым фондом «Общественный вердикт»:

Мое обращение к Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой Т.Г. от 21.07.05

Я до сих пор не получил никакого ответа на мои заявления от 22.06.05 и др. Между тем, дело не терпит отлагательства, поскольку работа по проекту «Защита граждан от неправомерных действий милиции» практически сорвана сотрудником вашего аппарата В.Поповым.

Кроме того, мне кажется, что действия В.Попова создают опасный прецедент. Если оставлять такие случаи безнаказанными, то дело кончится тем, что все правозащитные гранты будут прикарманены сотрудниками аппарата, а человеку с улицы, вроде меня, будет просто не пробиться. Я считаю, что взаимоотношения сотрудников аппарата уполномоченного по правам человека, и правозащитников-общественников – вещь чрезвычайно тонкая и деликатная. Сотрудники аппарата, в силу своих служебных полномочий, обладают гораздо большими возможностями для получения грантов. Поэтому нужно тщательно следить, чтобы они не использовали эти полномочия в борьбе за гранты, для уничтожения возможных конкурентов.

Поэтому я призываю вас немедленно разобраться в сложившейся ситуации. В.Попов, используя свои служебные полномочия, может легко задавить любого конкурента в борьбе за гранты. Мы просто в разных весовых категориях. У него, в силу служебного положения, гораздо больше средств и информации, многие правозащитники (или те, кто называет себя правозащитниками в надежде на грантовские денежки) зависят от него, а потому вынуждены его поддерживать. И поэтому у него, как у сотрудника вашего аппарата, возникает соблазн растолкать всех возможных конкурентов, и остаться единственным достойным претендентом на грант. Если ваш аппарат, вместо того, чтобы поддерживать общественников, начнет грести все под себя, правозащитному движению будет нанесен большой вред.

Меня крайне возмутил тот факт, что В.Попов, используя свое служебное положение, без моего ведома, вопреки моей воле стал распоряжаться грантовскими деньгами и техникой, дезорганизовав выполнение работы. Несмотря на мои неоднократные обращении к Вам, несмотря на то, что В.Попов письменно обещал прекратить эту практику, он по-прежнему продолжает тайком от меня распоряжаться грантовскими средствами, причем во вред делу. В результате грант превращается в блатную синекуру.

Я прошу вас немедленно пресечь злоупотребления служебным положением со стороны сотрудника вашего аппарата В.Попова.

Мое обращение к Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой Т.Г. от 26.07.05

У нас сложилась довольно странная ситуация с взаимодействием общественников-правозащитников и аппарата Уполномоченного по правам человека. Почему-то деньгами и техникой, полученной по гранту «Защита граждан от неправомерных действий милиции» стал распоряжаться ваш сотрудник В.Попов.

Началось с того, что он самовольно заплатил из средств гранта порядка 20 тыс. руб. адвокату Прокопчику К.С. Далее он стал распоряжаться техникой вопреки воле руководителя работ по гранту, т.е. меня. Я неоднократно писал Вам по этому поводу, но Вы, к сожалению, не ответили мне, хотя прошло более месяца. Мне стоило большого труда добиться заключения соглашения с В.Поповым, где черным по белому записано, что техникой и деньгами, полученными по гранту, распоряжаюсь я. Тем не менее, В.Попов, используя свое служебное положение сотрудника вашего аппарата, продолжает самовольно распоряжается грантовской техникой. Один из компьютеров, приобретенных на средства гранта, он установил на своем рабочем месте, а меня туда не пускает. Второй грантовский компьютер он, как выяснилось, тайком от меня отдал домой одному из сотрудников вашего аппарата.

В принципе я не против использования вашими сотрудниками техники, полученной по гранту. Но делать это нужно с моего согласия.

К сожалению, Вы до сих пор не ответили на мои заявления, хотя установленный законом срок уже прошел. Прошу ускорить рассмотрение моих заявлений от 22.06.05, 23.06.05 и др.

Мое второе обращение к Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой Т.Г. от 26.07.05

Я неоднократно писал Вам о том, что сотрудник вашего аппарата В.И. Попов, злоупотребляя своими служебными полномочиями, препятствует выполнению работ по проекту «Защита граждан от неправомерных действий милиции». К сожалению, никакого ответа я до сих пор не получил.

Между тем, обстановка накаляется. В конфликт втягиваются другие сотрудники вашего аппарата. Так например, сегодня вновь возник вопрос о недопуске меня, руководителя проекта, в помещение, где В.Попов установил компьютер, приобретенный по проекту^¹⁰.

Я думаю, что затягивание и расширение конфликта, втягивание в него новых лиц только вредит делу.

Давайте, в конце концов, встретимся, и решим, кто должен распоряжаться техникой и средствами, выделенными на проект – руководитель проекта или сотрудники вашего аппарата^¹¹.

Мое обращение к Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой Т.Г. от 29.07.05

Я неоднократно писал Вам, что сотрудник вашего аппарата В. Попов, используя свое служебное положение, блокирует работу по проекту «Защита граждан от неправомерных действий милиции». Никакого ответа я до сих пор не получил, хотя установленные законом сроки давно прошли.

Вместе с тем, чуть ли не каждый день возникают все новые и новые препятствия для нормального продолжения работы по проекту. Так, например, сегодня я обнаружил, что с номера 217-88-75 был удален телефонный аппарат. Между тем, этот номер был официально заявлен для приема жалоб на неправомерные действия милиции. Это объявление было растиражировано во многих сотнях экземпляров. И это единственный городской телефон, по которому граждане могут обращаться к нам. (Есть еще сотовый телефон, но доступ к нему гораздо сложнее, чем к городскому.)

Объявление номера 217-88-75 для приема жалоб на милицию было произведено по инициативе В. Попова. В распространении информации о том, что по нему принимаются жалобы на милицию, В.Попов принимал самое активное участие. И вот теперь, когда эта информация широко разошлась, телефонный аппарат с этого номера удален. Насколько мне известно, это было сделано сотрудниками вашего аппарата по инициативе того же В. Попова.

Я считаю это издевательством над жертвами милицейского произвола. Сначала В. Попов объявил всем, что по номеру 217-88-75 принимаются жалобы на милицию, а потом, когда информация об этом широко разошлась, делает прием заявлений невозможным.

Я крайне возмущен тем, что В.Попов использует свои служебные полномочия для препятствования выполнению работ по проекту. Считаю, что мой конфликт с В.Поповым не дает никаких оснований для того, чтобы препятствовать выполнению работы по проекту.

Мне очень не нравится и то, что конфликт ширится, в него втягиваются и другие сотрудники вашего аппарата. В связи с этим я прошу как можно скорее рассмотреть мои заявления от 22.06.05, 23.06.05 и последующие. Прошу вас дать указание вернуть телефонный аппарат на номер 217-88-75. Прошу разъяснить вашим сотрудникам, что независимо от моих взаимоотношений с В. Поповым, работа по проекту «Защита граждан от неправомерных действий милиции» должна выполняться в прежнем режиме.

Мое обращение к Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой Т.Г. от 02.08.05

Я еще раз прошу вас срочно дать указание вернуть телефонный аппарат на номер 217-88-75. Этот номер был объявлен для приема жалоб граждан на милицию. Считаю недопустимым, когда граждане лишаются канала для подачи жалоб ради корыстных интересов чиновника.

-Замечание Интересный способ передачи власти изобрели Попов с Кочневым. Сначала один передает другому свои полномочия на время своего отсутствия. А потом оба как бы забывают об этом ограничении, и Кочнев становится и.о. председателя как бы навечно. По крайней мере до сих пор, через много месяцев после выхода Попова из отпуска, он подписывает бумаги как и.о. председателя СПСО^¹². Уставом СПОСО такой способ передачи власти, разумеется не предусмотрен.

Мое обращение к Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой Т.Г. от 05.08.05

Я до сих пор не получил ответа на мои заявления от 22.06.05, 23.06.05 и др. Во избежание недоразумений с почтой, прошу ответы на них по почте не посылать, а выдать мне их на руки.

Объяснительная записка по поводу обращений и заявлений А.Б. Ливчака

1.Оргтехника (компьютер, принтер), установленная на моем рабочем столе, приобреталась Союзом правозащитных организаций Свердловской области на средства Фонда «Общественный вердикт» по договорам от 01.11.04г. и 01.04.05г., срок действия которых истек, соответственно, 31.12.04г. и 30.06.05г.

По российскому законодательству и условиям договора это оборудование является собственностью Союза, за которую несет ответственность перед объединением и государственными контролирующими органами правление Союза и персонально председатель правления. Относительно прав собственности^¹³ на данное, и в целом на все оборудование, приобретенное на средства этого фонда по указанным выше договорам, А.Б.Ливчаку было дано исчерпывающее разъяснение директором Фонда «Общественный вердикт» Н.Таубиной (Письмо прилагается).

В случае повторных претензий, рекомендую попросить А.Б.Ливчака подтвердить его права на оргтехнику какими-либо документами^¹⁴.

2. Относительно использования оборудования в дальнейшем. По уставу Союза решение может принять только правление^¹⁵. Все иные решения будут незаконны и могут быть оспорены. Выданная мной, как председателем правления Союза А.Б.Ливчаку расписка отражает мою личную позицию, которую я представлю правлению, если в этом возникнет необходимость^¹⁶.

Однако, все это не имеет никакого отношения к моим служебным обязанностям как сотрудника аппарата Уполномоченного по правам человека Свердловской области.

3. Относительно того, что «сотрудник вашего аппарата В.И.Попов парализовал работу по гранту, с «Общественным вердиктом», самочинно распоряжаясь средствами гранта. Теперь уже ясно, что работа по гранту сорвана».

Сотрудник аппарата или даже Уполномоченный по правам человека, ни вместе, ни порознь, не имеют никаких возможностей как-то влиять на действия какой-либо общественной организации или ее руководителя^¹⁷.

По сути дела, господин Ливчак недоволен моими действиями как руководителя Союза правозащитных организаций. Но обращается не по адресу. Он не требует ни созыва Правления, членом которого, по моей рекомендации^¹⁸ избран на последней конференции, ни внеочередной конференции^¹⁹, не обращается в суд, наконец. Господин Ливчак предпочитает действовать в стиле кляузников советского времени - пишет доносы^²⁰ начальству^²¹. Так писали на соседей по квартире, по садовому участку и т.п. К сожалению, такая форма борьбы с теми, кто не нравится, нашим согражданам очень свойственна. Что бы уж совсем все было похоже, посоветовал бы господину Ливчаку, писать еще в партийные органы СПС, да я уже вышел из этой партии^²².

Самое забавное, что г-н Ливчак до июня был доволен моими действиями и как руководителя Союза и как сотрудника аппарата Уполномоченного, писал благодарности^²³. (Последняя, от 7 июня 2005 г). Это говорит о его «принципиальности». Принципа у него простые - все, что мне лично полезно и выгодно то законно, справедливо и правильно и наоборот^²⁴.

По существу вменяемого мне «преступления» относительно выплаты зарплаты К. Прокопчику. Во-первых, сумма указанная А. Б. Ливчаком завышена примерно вдвое. Реально К.С. Прокопчик, при этом, получил еще меньше, поскольку, я изъял, своим решением, часть средств из зарплаты, (4 тыс. рублей) в качестве наказания в связи с претензиями руководителя проекта. До этого, я проинформировал господина Ливчака, что считаю неконструктивным и бесполезным, в июне, требовать чего-то от сотрудника, уже не работающего по проекту два месяца. При этом, К.С. Прокопчик очень легко выигрывал по суду свою зарплату, о чем он (Прокопчик) меня честно предупредил. В итоге, пострадала бы репутация Союза и моя, как руководителя, а господин Ливчак остался в стороне, поскольку он даже не оформлен в качестве сотрудника проекта - нет российского паспорта. «Сэкономленные» таким образом деньги пошли на оплату квартиры, в которой сейчас проживает г-н Ливчак и которую он объявил «офисом^²⁵». Как могла выплаченная в ИЮНЕ зарплата повлиять на результаты работы, законченной в АПРЕЛЕ, я не понимаю. Считаю, что выяснить все отношения с К.С. Прокопчиком обязан был руководитель проекта А.Б.Ливчак, после того, как принял от него заявление о выходе из проекта. Нужно было просто объяснить К.С.Прокопчику, что проект еще не стартовал, а вся работа в январе, феврале и марте не имела отношения к проекту и носила волонтерский характер. Во всяком случае, для К.С.Прокопчика^²⁶. Свою зарплату за эти месяцы господин Ливчак получил в полном объеме и не отказался ни от одного рубля. Хотя претензий к нему как к руководителю проекта было достаточно много^²⁷.

4. Относительно создания «бутафорских общественных организаций при чиновниках». Тут я соглашусь с А.Б.Ливчваком. Такая опасность действительно есть. Однако, по отношению к Союзу правозащитных организаций Свердловской области это злонамеренная клевета, оскорбляющая многих достойных людей, бескорыстно работающих в Союзе. Союз начал создаваться с моим личным участием в 1996 году. Я входил в Координационный совет Союза еще до появления в Свердловской области самого института Уполномоченного по правам человека. Кстати, Союз активно поддерживал идею создания этой государственной правозащитной структуры. Именно после консультаций с коллегами по Координационному совету Союза, (В.А.Шаклеин, С.В.Ячевский, К.С.Прокопчик, и др.) я пошел работать в аппарат Уполномоченного по правам человека для организации сотрудничества с правозащитным движением. Принимая такое решение, я учитывал позицию и точку зрения Уполномоченного на характер отношений с правозащитным сообществом - равноправное сотрудничество и взаимная поддержка.

За все время моей работы в аппарате Уполномоченного я не получал ни каких указаний, замечаний, рекомендаций относительно того, как мне действовать на должности сначала члена Координационного совета, а потом и председателя Правления Союза^²⁸.

Состоять и работать в общественных организациях, в том числе правозащитных, это мое право и я его реализую, так как считаю нужным.

Учитывая ту степень свободы, которую предоставляет мне, сотруднику аппарата, Уполномоченный, можно говорить скорее об использовании правозащитниками ресурсов Уполномоченного с моей помощью, даже с некоторым злоупотреблением его доверием.

Но опасность для правозащитного движения засилья «бутафорских организаций», есть и с другой стороны, со стороны некоторых очень шустрых «деятелей-общественников». Отдельные деятели для того, чтобы тешить свое неудовлетворенное больное самолюбие и амбиции, либо иметь возможность подавать заявки на гранты, создают при своей особе персональные организации. Дело в том, что, как правило, гранты дают организациям, а не отдельным людям. Вот и создаются многочисленные «центры», «архивы», «общества», и т.п. объединения, у которых часто даже есть все юридически безупречные документы^²⁹, но весь актив - из одного руководителя, либо руководитель в этой «организации» царь, бог и воинский начальник в одном лице^³⁰. Такого рода «организацией» из одного человека и является т.н. «Архив «Отписка». За все время контактов с А.Б.Ливчаком я не видел ни одного второго члена этой организации, всегда только господина Ливчака^³¹. Союзу же правозащитных организаций как во времена до моего председательства, так и сейчас все же удавалось собирать несколько десятков участников. Горжусь тем, что конференции Союза всегда были самыми представительными по числу участников из всех собраний правозащитников области^³². С удовольствием окажусь не прав, пусть господин Ливчак пригласит меня на собрание «Архива «Отписка»^³³. Как некоторые известные деятели, которых господин Ливчак лихо и справедливо критикует, он, очевидно, мечтает соорудить «контору» точно такую же - на частной квартире со своим личным оборудованием, грантовыми денежками в личном распоряжении, с т.н. «членами организации» на зарплате и в полной зависимости, стать этаким полновластным хозяйчиком^³⁴. Жаль, что я поздно это понял. Все надеялся, что работая в Союзе А.Ливчак будет укреплять авторитет реальной организации, а не только «бутафорского» архива «Отписка»^³⁵.

4. Ни один сотрудник аппарата не может быть конкурентом общественной организации в конкурсах на гранты. Это не возможно по определению. В своем большинстве конкурсы проводятся именно среди общественных организаций и госслужащие не могут в них участвовать^³⁶. Какие-либо формальные и неформальные каналы влияния в серьезных фондах пресекаются, особенно со стороны государства и бюрократии^³⁷. Что касается рекомендаций в поддержку проектов, то я, как сотрудник аппарата, могу их только готовить, дает их Уполномоченный и мы практически всем, кто обращался за поддержкой, ее оказывали^³⁸.

Как председатель правления Союза, я рекомендации и письма поддержки давал неоднократно. Но это к Уполномоченному и ее сотрудникам не имеет отношения.

5. Правление Союза правозащитных организаций рассматривало ситуацию с выполнением проектов по договору с фондом «Общественный вердикт» и направило решение в адрес правления фонда. (Копия прилагается)

В.И.Попов, гл. специалист аппарата уполномоченного по правам человека Свердловской области

Ответ руководителя аппарата Уполномоченного по правам человека Свердловской области В.Е. Гоголева от 09.08.05^³⁹

Внимательно ознакомившись с Вашими обращениями и жалобами на действия главного специалиста В.И.Попова и его объяснительной запиской, могу сообщить следующее.

Вы не согласны с деятельностью В.И.Попова как руководителя много лет работающей общественной правозащитной организации^⁴⁰. Законом государственным служащим не запрещено состоять членами и даже руководить общественными организациями. По моим личным наблюдениям конференции Союза правозащитных организаций всегда были достаточно представительными форумами, которые действительно собирают наиболее активных и независимых правозащитников. При этом, эти собрания всегда готовились без какой-либо помощи и поддержки власти. В руководящие органы Союза всегда входили весьма независимые^⁴¹ люди В.А.Шаклеин, С.В.Ячевский, Л.С.Лукашева, М.В.Золотухин, Л.В.Кочнев и др. В том числе и по этой причине продолжаю сотрудничать с этим объединением правозащитников. Поэтому, не могу согласиться с тем, что Союз правозащитных организаций это «бутафорская» организация. Вы и сами неоднократно отмечали, что Союз и Вам оказывал существенную помощь и поддержку^⁴².

Поскольку все вопросы использования оборудования и денежных средств общественной организации это дело ее членов, ее руководства и грантодателя, какое-либо вмешательство Уполномоченного по правам человека незаконно и потому недопустимо. Это будет как раз та ситуация, о которой Вы пишете, когда чиновник использует свое служебное положения для манипулирования общественной организацией.^⁴³

Считаю, что В.И.Попов превысил свои полномочия, разместив в своем кабинете оборудование общественной организации. Это будет исправлено и впредь допускаться не будет, на этот счет даны указания^⁴⁴.

Что касается использования телефона и других средств связи. Считаю, что и здесь В.И.Попов несколько вышел за пределы своих прав как сотрудник аппарата. Предоставлять служебный телефон для сторонних организаций государственный служащий не имеет права. Мы даем возможность общественникам пользоваться нашей связью, в том числе и междугородной, но всегда в тех случаях, когда участвуем в разрешении конкретного дела, когда сотрудник Уполномоченного работает вместе с общественником. Мы - бюджетная организация и по другому работать не можем. По этой причине использование служебного телефона сотрудника без его разрешения, тем более в его отсутствие, недопустимо, иначе мне сложно спрашивать с него за расходование нормативных бюджетных средств. Однако, все обращения граждан, которые поступают на все телефоны, включая и указанный Вами, не остаются без внимания. Сотрудники аппарата всегда дают консультации, куда люди могут обратиться со своей проблемой, в том числе и адреса и контактные телефоны общественных организаций. По понятным причинам (отпуск, командировки) телефон может какое-то время и не работать. На Ваших брошюрах указан и мобильный телефон^⁴⁵. Это сегодня достаточно доступная форма связи. Впредь Вы можете указывать телефон общественной приемной Уполномоченного по правам человека Свердловской области, разумеется, с соответствующей ссылкой (343) 217 88 81^⁴⁶.

Относительно работы по проекту «Защита граждан от неправомерных действий милиции».

Уполномоченный по правам человека Свердловской области всегда уделял самое серьезное внимание проблеме защиты прав граждан от произвола правоохранительных органов. Лично участвую и контролирую^⁴⁷ работу своих сотрудников в этом направлении. Общественным организациям, занимающимся данной проблемой, оказывалось и будет оказываться впредь, содействие и поддержка всеми доступными Уполномоченному средствами. При этом, конкретные проекты и работа по ним, это все же дело общественных организаций. Непосредственно в осуществлении проектов в качестве соисполнителя уполномоченный участвовать не может.

Уполномоченный не может также предоставлять, самым уважаемым организациям и людям, свои офисные помещения и оборудование для осуществления даже самых важных проектов.

Относительно пропуска в здание. Постоянные списки на проход в офис были вынужденной мерой, поскольку у нас не было отдельного входа. Сегодня в них необходимость отпала. Считаю, офис вполне доступным для людей^⁴⁸. В тоже время, не могу не учитывать требования охраны, поскольку резиденция губернатора особо охраняемое здание^⁴⁹.

Считаю, что всем нам нужно быть терпимее, учитывать интересы партнеров по работе и не предъявлять требований, выходящих за пределы их возможностей и законных прав.

Мое обращение к Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой Т.Г. от 12.08.05

Мы с Вами затеяли большую и важную работу, про которую было многократно заявлено, что в ней участвуют и Уполномоченный, и Архив «Отписка». Да, мы активно пользовались ресурсами Уполномоченного, и от этого был толк. И Вы, и сотрудники вашего аппарата неоднократно подчеркивали, что и Архив «Отписка», и я лично играл в этом деле далеко не последнюю роль. За все время никто из вас никогда не сказал о нашей работе ни одного худого слова. То, что мы пользовались ресурсами Уполномоченного, воспринималось как естественное и необходимое условие работы, диктуемое масштабами проблемы.

Теперь, как я понял, меня фактически лишают доступа к ресурсам Уполномоченного. Меня уже и в резиденцию пускают с большим скрипом, того и гляди, вообще перестанут пускать.

Все это произошло непосредственно после того, как я возмутился тем, что ваш сотрудник В.И. Попов, вопреки воле руководителя проекта, то есть меня, стал распоряжаться грантовскими деньгами и техникой. Полагаю, что именно это и послужило причиной гонений на меня. Иных причин я не вижу. До этого никаких претензий ко мне не было. И Вы, и Попов только хвалили меня.

Что же получается? Мне позволяют пользоваться ресурсами Уполномоченного только при условии, что я чего-то отстегиваю от грантовских средств вашему сотруднику Попову? Но ведь это – коррупция в чистом виде. Чиновник использует ресурс Уполномоченного, чтобы обналичить его через гранты!

Вопрос кажется мне достаточно серьезным, и я прошу Вас лично разобраться в нем.

Мое обращение к Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой Т.Г. от 19.08.05

Я готовлю публикацию документов по поводу коррупции в Вашем аппарате. Я неоднократно, начиная с 22.06.05, писал Вам об этом, но никакого ответа, кроме письма В.Е. Гоголева от 09.08.05 и объяснительной В.И.Попова (без даты) не получил. Ваша личная позиция в таком важном вопросе остается неясной. Это может вызвать недоумение читателей.

Прошу вас, во избежание недоразумений, ответить лично на мои письма.

Сожалею, что Ваш конфликт с одним из моих сотрудников принял острую форму. Я внимательно рассматривала все Ваши письма. Моя позиция Вам хорошо известна, поскольку мы неоднократно с Вами встречались, в том числе и для того, чтобы обсудить все Ваши претензии. Вам также была дан официальный ответ в письме за подписью должностного лица - руководителя аппарата Уполномоченного. Однако все предпринятые мною усилия по урегулированию ситуации оказались безуспешными. Мне искренне жаль, что Вы продолжаете настаивать на подготовке Вам официального ответа за моей подписью, переводя тем самым наши отношения на формальный уровень^⁵⁰.

Я действительно положительно оценивала и оцениваю Вашу деятельность по выявлению правонарушений в органах внутренних дел, считаю, что у нас с Вами есть определенные достижения, что работа должна быть продолжена. Я оказала Вам поддержку, предоставив возможность пользоваться служебным помещением, оргтехникой, телефоном и ресурсами Интернет. Это было оправдано, пока у Вас не было собственного помещения и оргтехники. Так же я по мере сил и возможностей помогаю и другим общественным организациям, находящимся в сложной ситуации, стараясь при этом никому не оказывать особого предпочтения.

В настоящее время у Вас имеется возможность беспрепятственного пользования другим хорошо оборудованным офисным помещением^⁵¹, Ваши претензии на пользование еще и ресурсами Уполномоченного по правам человека мне не понятны.

Вы отмечаете, что испытываете затруднения при входе в мой офис, просите включить Вас в постоянный список посетителей. Такие списки действительно существовали, пока у нас не было своего отдельного входа в помещение^⁵². Сегодня необходимость в них отпала. Представители всех общественных организаций и население могут свободно попасть в мой офис и встретиться с сотрудниками. Единственное условие, которое вызвано не нашей прихотью, а загруженностью, это заранее договориться о встрече. Вы всегда можете придти к любому из моих сотрудников, у Вас нет препятствий для встречи со мной, если в этом возникает необходимость. Это принцип моей работы со всеми правозащитными организациями.

Сегодня устно и письменно Вы обвиняете меня и моих сотрудников в коррупции^⁵³. Я не думала, что, работая с Вами, дала Вам повод в чем-либо меня подозревать. Своим сотрудникам я безгранично доверяю, у меня не возникало сомнений в их чистоплотности. Тем не менее, я готова разбираться по каждому из случаев злоупотребления служебным положением. Однако ни фактов, ни документальных подтверждений в Ваших письмах нет^⁵⁴.

Вы упрекали моего сотрудника В.Вахрушева в том, что один из компьютеров, приобретенных на средства гранта, находится в его квартире. Проверку данного факта я провела и о ее результатах Вас устно информировала. Вам известно, что В.И.Попов обратился к сыну В.А.Вахрушева Алексею^⁵⁵ с просьбой установить на один из системных блоков программное обеспечение, что Алексей, хорошо, разбирающейся в компьютерной технике, неоднократно совершенно бескорыстно оказывал помощь как правозащитникам, так и моим сотрудникам. После установки программного обеспечения компьютер был передан Союзу правозащитных организаций, в личных целях В.Вахрушева техника не использовалась, в семье имеется свой компьютер^⁵⁶. Также я попросила В.И.Попова вывезти из моего офиса всю технику, принадлежащую Союзу правозащитных организаций. Мне жаль, что, зная об этом, Вы продолжаете выдвигать обвинения^⁵⁷.

Я никогда не участвовала в распределении и реализации грантовых средств^⁵⁸. Мои возможности и возможности сотрудников аппарата Вы преувеличиваете. Единственное, в чем я действительно заинтересована, это в том, чтобы как можно больше достойных, реально работающих общественных организаций области грантовую поддержку получили. И Вам, и другим общественным организациям я оказывала и буду оказывать поддержку, давать рекомендации, ходатайства, помогать готовить заявки. Но я никогда не контролировала расходование грантовых средств, не вмешивалась в конфликты, возникающие внутри общественных организаций. И на этот раз, надеюсь, конфликт, возникший внутри Союза правозащитных организаций, будет разрешен без моего участия.^⁵⁹

И последнее - для дела, для нормального человека, нуждающегося в защите, вся эта суета не нужна. Нужно работать. И тот участок, который избрали Вы, пока, к сожалению, очень важен для жителей области. Когда к нам перестанут поступать жалобы на действия или бездействия правоохранительных органов, тогда можно будет тратить время на какие-то придирки по спискам, не там стоящим компьютерам и т.п. Но боюсь, что это время наступит не скоро. А пока давайте работать, не тратя время на "мелочи".

Мое обращение к Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой Т.Г. от 13.09.05 и ответ руководителя аппарата Уполномоченного по правам человека Свердловской области В.Е. Гоголева от 14.09.05

Признаться, меня удивило, что ответ опять подписал Гоголев, а не Мерзлякова. Подозреваю, что дело тут не в командировке. Ведь командировки Уполномоченного по правам человека Свердловской области обычно бывают однодневными. Может быть все дело в том, что Мерзлякова по каким-то иным причинам не хочет лично отвечать мне?

Я так и не понял, на какие это мои вопросы были даны «исчерпывающие ответы». По-моему, все они так и остались без ответов. Я так и не узнал, считает ли Мерзлякова нормальным, когда сотрудник ее аппарата, использует свое служебное положение, чтобы прибирать к рукам чужие гранты.

Часто говорят, что нельзя выносить сор из избы, публично обсуждать проблемы правозащитного движения. Дескать, кругом – враги, и нельзя лить воду на их мельницу. Напомню, что в свое время подобным же образом оградить себя от критики пыталась и КПСС. Ну, и чем она кончила?

Кстати, и наша правоохранительная система, изучением которой я долгое время занимался, тоже говорит, что чернить ее светлый образ нельзя, поскольку кругом – бандиты.

Нет, я считаю, что все проблемы надо обсуждать открыто, иначе мы сгнием.

Около года назад был принят указ Президента о государственной поддержке правозащитного движения. Тогда была довольно оживленная дискуссия о том, следует ли правозащитникам сотрудничать с властью. Я тогда сказал, что нужно попробовать (http://itartass.ur.ru/redakt/?id=149). Вот я и попробовал. Ну и что, какие выводы можно сделать из моего эксперимента? Вывод очень простой: в аппарате Уполномоченного сидят точно такие же чиновники, как и в других местах. Они в той же степени подвержены коррупции, как и другие. И поэтому обращаться с ними надо точно также, как и с другими чиновниками, т.е. заставлять их исполнять свои обязанности.

Когда я побывал в милиции, и увидел, что там делается, я стал свои наблюдения публиковать. Точно также я поступаю и теперь, побывав в резиденции Уполномоченного по правам человека, и увидев, что там делается. Гласность – это основное оружие гражданского общества в борьбе с чиновниками.

Добавление 1: История с видеонаблюдениием.

После выхода первого издания этой книжечки на сайте JM^⁶⁰ появилась довольно любопытная статья. Приведу одну цитату оттуда.

«Как рассказали JM в аппарате Уполномоченного, деятельность лидера «Архива «Отписка» и всей организации заключалась в основном в том, чтобы найти новую жертву произвола милиции^⁶¹. Дальше нужно было лишь отписать Уполномоченному обращение о проблеме с просьбой разобраться^⁶², что же происходит (видимо, отсюда и пошло странное название организации) - и ждать. Далее сотрудники аппарата посылали запросы, помогали составлять необходимые письма Ливчаку – после чего ответы «борец с ментами» отправлял грантодателям – чтобы показать, как его организация отрабатывает полученные деньги^⁶³.»

К сожалению, анонимный источник в аппарате Уполномоченного выражается чересчур лаконично. Обвиняя меня, по сути дела, в паразитировании, он не приводит никаких конкретных фактов, когда это я отправлял грантодателям ответы из аппарата Уполномоченного. Думаю, аноним несколько лукавит.

Напомню, что в начале нашего диалога с Уполномоченным я безуспешно стучался в его архив. Слабым местом ежегодных докладов Уполномоченного нам виделось отсутствие анализа причин и предложений по профилактике милицейской преступности. Этот недостаток мы и пытались преодолеть по мере сил. Ну, а для анализа, понятное дело, нужно было получить доступ к как можно большему массиву жалоб на милицию. Но Уполномоченный нас в свои архивы не пустил.

Однако вскоре положение коренным образом изменилось. Мы получили некоторую известность, и люди стали обращаться к нам за защитой от милиции чаще, чем к Уполномоченному. Но мы, в отличие от Уполномоченного, никакого секрета из жалоб на милицию не делали. Напротив, мы старались привлечь внимание Уполномоченного к этим жалобам, работать над ними совместно с его аппаратом.

Особенно мы старались увидеть за конкретной жалобой общую тенденцию. Мы хотели побудить Уполномоченного выступить с предложениями, которые позволили бы как-то ограничить милицейский беспредел.

К сожалению, это удавалось лишь в редчайших случаях. Об одном из них я и хочу рассказать.

Обращение А.Б. Ливчака к Т.Г. Мерзляковой от 24.02.05

К нам обратилась Светлана Николаевна Орлова, сын которой, Владимир Орлов был, по ее словам, забит до смерти 20.07.03 в ИВС г. Екатеринбурга^⁶⁴. Как следует из представленных ею материалов, избиение В. Орлова происходило в коридоре 2-го этажа. В ИВС имеется монитор, на котором фиксируется, что происходит в коридоре. Однако в материалах служебной проверки, проводившейся начальником ИВС ГУВД г. Екатеринбурга 30.07.03 нет никакого упоминания о видеозаписи.

Не могли ли бы вы помочь нам ответить на следующие вопросы:

1. Какими документами регламентируется ведение видеозаписи в ИВС?

3. Кто и когда уничтожил видеозапись событий 20.07.03?

4. В какой срок должна проводиться служебная проверка в случае гибели гражданина в ИВС?

5. Какие документы регламентируют проведение служебной проверки?

6. Почему в материалах служебной проверки нет упоминания о видеозаписи?

Ответ Т.Г. Мерзляковой А.Б. Ливчаку от 06.05.05 № 05-13/410

Ваше обращение в интересах потерпевшей Орловой С.Н. о предоставлении сведений о наличии системы видеонаблюдения и видеозаписи в помещении ИВС УВД г. Екатеринбурга, рассмотрено.

В ходе проведенного прокуратурой Свердловской области по уголовному дела №617001 расследования установлено, что видеозапись в помещении ИВС УВД города не велась в связи с отсутствием записывающей видеотехники. Поэтому видеокассеты за отсутствием таковых в ходе предварительного следствия по делу не изымались и в качестве вещественных доказательств к материалам дела не приобщались.

Из сообщения прокуратуры Ленинского района г. Екатеринбурга следует, что порядок и условия видеонаблюдения в ИВС УВД г. Екатеринбурга ведомственными нормативными актами не регламентированы^⁶⁵.

Обращение А.Б. Ливчака к Т.Г. Мерзляковой от 11.05.05

В ходе процессов по делу Орлова и Лободы^⁶⁶ выяснилось, что ни в ИВС, ни в колонии № 2, несмотря на наличие системы видеонаблюдения, не ведется видеозапись. Существующие системы видеонаблюдения, без видеозаписи, обладают одним принципиальным недостатком: с человеком, ведущим наблюдение по монитору, можно договориться, что он «ничего не видел».

Это обстоятельство крайне затруднило проведение расследования указанных преступлений, а также способствовало созданию в указанных учреждениях обстановки бесконтрольности. Судя по всему, и в колонии, и в ИВС сотрудники привыкли безнаказанно избивать заключенных, что, в конце концов, привело к гибели Орлова и Лободы. Я считаю, что введение видеозаписи позволит ограничить произвол администрации в местах принудительного содержания граждан.

В связи с этим, прошу вас обратиться в ГУИН и ГУВД Свердловской области с предложением организовать систему видеозаписи в подведомственных им учреждениях.

Ответ Т.Г. Мерзляковой А.Б. Ливчаку от 10.08.05

На Ваше обращение по поводу отсутствия видеонаблюдения в ИВС УВД г. Екатеринбурга сообщаю следующее.

… Установлено видеонаблюдение за несением службы постовыми ИВС^⁶⁷, проводятся ежечасные проверки дежурного наряда. …

Для приведения условий содержания в изоляторе временного содержания УВД г. Екатеринбурга в соответствие с требованиями Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» из федерального бюджета выделено 470000 рублей.

Обращение А.Б. Ливчака к Т.Г. Мерзляковой от 12.08.2005

В Вашем письме № 05-13/145 от 10.08.05 говорится о том, что в ИВС УВД г. Екатеринбурга установлена система видеонаблюдения. На самом деле видеонаблюдение у них есть давно. А я писал вам 11.05.05 об отсутствии системы видеозаписи в ИВС и ИК-2.

Такое положение позволяет администрации мест содержания под стражей скрывать нарушения, совершаемые сотрудниками. Именно так было в деле Орлова. Хотя Киселев видел по монитору, как Сентпетери бил Орлова, но он (видимо, под давлением администрации) первоначально это отрицал. А видеозаписи, либо других вещественных доказательств, не было. Это чрезвычайно затруднило следствие.

Конечно, видеозапись – не панацея. Но я считаю, что она будет хотя бы в какой-то мере дисциплинировать сотрудников. Поэтому нужно добиться, чтобы хотя бы в тех местах, где есть видеонаблюдение, велась и видеозапись. Ведь видеомагнитофон – это не такая уж дорогая вещь, а потому видеонаблюдение без видеозаписи вызывает недоумение.

Считаю, что нам совместными усилиями нужно добиваться, чтобы видеозапись была внедрена хотя бы в ИВС и ИК-2, где, как мы знаем, людей забивают до смерти. Системы видеонаблюдения в обоих местах имеются.

Ответ Т.Г. Мерзляковой А.Б. Ливчаку от 30.09.05

Настоящим уведомляю, что в ИВС УВД г. Екатеринбурга, по мере поступления денежных средств из МВД РФ, будут установлены видеокамеры внутреннего и внешнего наблюдения с последующей записью.

Письмо это удивило меня и своей формой^⁶⁸, и, главное, содержанием. Я ведь и сам знаю, что если МВД выделит деньги на видеозапись, то ИВС должно их истратить именно на видеозапись. Я просил Уполномоченного обратиться в ГУИН и ГУВД Свердловской области с предложением организовать систему видеозаписи в подведомственных им учреждениях. А вот про это-то в ответе ничего и не говорится.

В тот же день, 30.09.05, на ряде сайтов, включая и сайт самого Уполномоченного, появились статьи, красочно живописующие, как по инициативе Уполномоченного по правам человека Свердловской области Татьяны Мерзляковой в ИВС г. Екатеринбурга устанавливается видеозаписывающая аппаратура. Первоисточником этих статей был тот самый «родственный» JM, который объявил меня паразитом.

В ИВС Екатеринбурга установят 50 видеокамер для предотвращения пыток

В Екатеринбурге примут меры предотвращения пыток и избиения подследственных в ИВС.

Руководство ГУВД согласилось с предложением Уполномоченного по правам человека Свердловской области Татьяны Мерзляковой установить видеозаписывающую аппаратуру в изоляторах временного содержания. 50 видеокамер внутреннего и внешнего наблюдения с последующей записью будут устанавливаться в 2005 году по мере поступления денежных средств их МВД РФ.

«Установка видеозаписывающей аппаратуры не территории исправительных учреждений связана со значительными материальными затратами. Однако, на мой взгляд, применение видеозаписи в данных учреждениях дисциплинировало бы как осужденных, так и сотрудников исправительных учреждений», – отметила Татьяна Георгиевна.

Отметим, что в нескольких пенитенциарных учреждениях уже установлены видеокамеры, однако они позволяют лишь отслеживать, что происходит в помещениях, и не имеют функцию видеозаписи. Вопрос об установке соответствующей аппаратуры был поднят уполномоченным после ряда инцидентов связанных с избиением подследственных и заключенных.^⁷⁰

Послесловие к добавлению 1.

Это, пожалуй, единственный случай, когда Уполномоченный хоть в какой-то мере поддержал мои предложения общего характера, выходящие за рамки частного случая. Я много раз предлагал Мерзляковой инициировать разного рода мероприятия, которые могли бы как-то ограничить ментовский беспредел, однако ответа на свои письма я по большей части не получал.

Добавление 2: Сдать Ливчака в ментовку!

Напомню, что мои приключения с милицией начались с того, что университетское начальство, отчаявшись уволить меня с работы, решило сдать меня в ментовку. Примерно тем же закончились и мои приключения с казенными правозащитниками.

Вот какую интересную бумагу получил я недавно:

Довожу до вашего сведения об утверждении Координационным Советом Союза 11 октября 2005 г. результатов инвентаризации.

Установлено незаконное нахождение у Вас следующего имущества Союза:

В срок до 15 час. 00 мин. 21 октября 2005 г. сдайте его бухгалтеру Союза по адресу г. Екатеринбург, ул. Радищева, д.2, офис №4. В случае неисполнения требования считаем имущество похищенным. Будет подано заявление в милицию.

Все отобрать, включая и сотовый телефон, на который звонят жертвы милицейского беспредела. Чтобы и менты, и казенные правозащитники, и их прихлебатели жили спокойно, и никто их не смущал всякими дурацкими идеями, типа общественного контроля за соблюдением прав задержанных. А если не отдаст (а я лучше сдохну), то сдать его в ментовку, и дело с концом.

А вот еще любопытный документ, подписанный тем же Л.В.Кочневым

Здесь, на мой взгляд, наибольшего внимания заслуживают титулы, которыми наградил себя Кочнев. Из них наиболее звучный – Поверенный Уполномоченного по правам человека Свердловской области. Он как бы делает Кочнева очень большим начальником, которому все можно, даже нарушать Конституцию РФ, которая прямо запрещает сбор информации о частной жизни лица без его согласия.

Добавление 3: Как меня признали несуществующим.

Интересная эта организация – Союз правозащитных организаций Свердловской области (далее – СПО). С большим трудом достал я копию его Устава. И вот, что я там обнаружил. Оказывается, одной из задач СПО является … «содействие деятельности Уполномоченного по правам человека».

Сазу дохнуло чем-то советским, казалось бы, давно забытым. Тогда считалось нормой, что общественные организации для того и существуют, чтобы содействовать чиновникам. (Помните «Юных друзей милиции», «Добровольное общество содействия армии и флота» и т.п.) Но теперь-то времена, вроде бы, изменились?

Да, поменялась символика. Серп и молот сменился на двуглавого орла. Появились новые звучные (и хлебные) должности типа Уполномоченного по правам человека, к которым тут же присосались слуги прежнего режима. А суть осталась той же: чиновники – хозяева жизни.

В этом я еще раз убедился, когда осмелился покритиковать Уполномоченного по правам человека Свердловской области Т.Г. Мерзлякову и сотрудников ее аппарата.

Еще недавно В.И.Попов (Главный специалист Уполномоченного, он же председатель правления СПО) пел дифирамбы мне лично и моей организации Архив «Отписка». Но после того покритиковал его и Мерзлякову, решено было меня изничтожить. Для начала нужно было вычистить меня из правления СПО, а «Отписку» - из членов этой организации.

Самому Попову делать это было не с руки, поэтому он передал свои полномочия Л.В.Кочневу (Поверенному Уполномоченного), который и председательствовал на заседании Координационного совета СПО 14 сентября 2005 г.

Вывод из правления прошел «со скрипом»: из 14 членов совета (присутствовало 8) за мое исключение проголосовало только 4.

Что же касается исключения «Отписки» из СПО, то тут дело обстояло еще хуже. У координационного совета вообще нет полномочий исключать из СПО его членов. Поэтому Кочнев с Поповым пошли на такую хитрость: задним числом, без обсуждения на совете и, соответственно, без голосования включили в протокол такой пункт. «В связи с отказом А.Б.Ливчака представить необходимые документы не считать ОО «Архив Отписка участником СПО как не существующую организацию». Как говорится, простенько и со вкусом. Мы, мол, мы никого не исключаем из СПО, а просто признаем, что организация не является членом СПО.

Надо отметить, что координационный совет состоит не только из Главного специалиста Уполномоченного и Поверенного Уполномоченного. Там такие хитрости могли и не пройти. Поэтому Попов с Кочневым решили, видимо, не искушать судьбу, и не выносить этот пункт на обсуждение совета, а просто, задним числом, втихую вставить его в протокол. Кстати, то, что голосование по нему не проводилось, видно непосредственно из текста протокола. Вот он:

У этих «грамотеев» не хватило ума даже на то, чтобы дать свою добавку про несуществование тем же шрифтом, что и в остальных пунктах протокола, придать ту же форму, что и в остальных пунктах.

Тем не менее, Попов притащил этот «документ» в суд по моей жалобе на Мерзлякову, попросил приобщить его в качестве доказательства. Правда, какое отношение этот протокол имел к Мерзляковой, я так и не понял. Впрочем, я далеко не всегда понимаю смысл действий Попова. Да и понимает ли он сам?

Добавление 4: Владимир Попов (набросок политической биографии)

Этот Попов – личность довольно любопытная и, по моему разумению, весьма характерная для нашего времени. В середине семидесятых он закончил философский факультет УрГУ по специальности «научный коммунизм». Как утверждают знающие люди, учился он далеко не блестяще. Тем не менее, его распределили преподавателем в крупнейший вуз Свердловска – УПИ. Злые языки объясняют такой взлет его карьеры протекцией КГБ.

Во время работы в УПИ Попов опубликовал ряд тезисов докладов, пропагандирующих решения 26-го съезда КПСС, высказывания Л.И.Брежнева. Эти научные достижения легли в основу его диссертации кандидата философских наук.

В свое время этот же УПИ закончил небезызвестный Б.Н.Ельцин, и когда началась его эпоха, многие из УПИ пошли во власть. В частности Попов, насколько я знаю, стал депутатом городского совета. Потом он стал одним из лидеров местного СПС, но после какого-то скандала его оттуда турнули. После этого он стал бороться против СПС с той же яростью, с которой он ранее боролся за СПС.

Некое подобие взлета его политической карьеры я наблюдал году в 2004, когда Хакамада создавала свою партию "Наш выбор". Тогда Попов проявил большую активность, используя свой административный ресурс. Насколько я понял, он стремился отрапортовать Хакамаде, что создал областную организацию и, заручившись ее поддержкой, занять какой-нибудь руководящий пост. Но этого у него не получилось.

Я нашел в Интернете две любопытные статейки. В одной, датируемой 2001-ым годом говорится, как Попов борется за союз областного СПС с «Яблоком». В этой статье он фигурирует как «ответственный секретарь Координационного Совета Свердловского областного отделения СПС» (http://sverdlovsk.yabloko.ru/elections/send.phtml?id=109). В другой, датируемой 2004-ым годом, он уже борется против такого союза. Тут он уже выступает как областной координатор "Нашего выбора" (http://www.uralnep.ru/print_news.php?id=21462).

Однако сделать карьеру в партии Хакамады Попову, насколько я знаю, не удалось.

Очень красочно описана политическая деятельность Попова в сообщении UP-Monitor от 08 апреля 2004: «Последнее время … главный специалист аппарата уполномоченного по правам человека Татьяны Мерзляковой Владимир Попов плетет интриги вокруг регионального отделения Союза правых сил с целью развалить отделение как таковое».

В это же время он пытался выбраться в депутаты местного уровня, но у него опять-таки ничего не вышло.

Более успешно делал он карьеру на правозащитной ниве. В свое время он был исполнительным директором местного Мемориала, но разругался с председателем этого самого Мемориала – Анной Пастуховой. Вроде бы. Они там грант не поделили.

Дождавшись, когда Пастухова уедет в командировку, он нанял каких-то охранников и с их помощью попытался силой захватить помещение Мемориала. Произошла довольно крупная потасовка. Обе стороны вызывали милицию, но помещение все же осталось за Пастуховой.

Попытка силового захвата Мемориала сильно подмочила его репутацию, но, несмотря на это, наш местный Уполномоченный по правам человека, Татьяна Мерзлякова взяла его в свой штат. Там он стал курировать все общественные правозащитные организации.

Мерзлякова о Попове

Не могу отказать себе в удовольствии процитировать пару абзацев из одного интервью Т.Г. Мерзляковой. Оно проливает свет на подноготную деятельности Уполномоченного по правам человека Свердловской области, и на место Попова в аппарате Уполномоченного.

Анастасия Лачинова: Татьяна Георгиевна, не могу не спросить. В последнее время все чаще говорят о том, что сотрудник вашего аппарата - главный специалист Владимир Попов - пытается всеми силами развалить региональное отделение Союза правых сил и убрать с поста его председателя Тимура Горяева…

Татьяна Мерзлякова: Я первый раз от вас это слышу. Сотрудники нашего аппарата - люди абсолютно неполитизированные. Если у меня будет письменное доказательство того, что мой сотрудник, государственный служащий, виновен в развале какой-либо политической организации - он будет уволен. … Надо ведь еще понять фанатизм этого человека: он заявлял, что я должна возглавить список "правых" в областную Думу на мартовских выборах.

http://www.upmonitor.ru/vprint.php?pg=pd&id=136&view=print&PHPSESSID=c7269c5f3a1016190f7316c9f58268ef

Мне кажется, что у бедной госпожи Мерзляковой в голове все перепуталось. На мой взгляд, тут каждое предложение опровергает предыдущее.

Она говорит, что первый раз слышит о том, что Попов «пытается … убрать с поста … председателя Тимура Горяева». И тут же заявляет, что Попов предлагал ей «возглавить список "правых" в областную Думу на мартовских выборах». И при этом еще объявляет Попова (в числе прочих сотрудников аппарата) «абсолютно неполитизированным». Но фанатиком.

Для чего же взяла в свой штат Мерзлякова этого специалиста по научному коммунизму, «неполитизированного фанатика», предлагающему ей возглавить список правых? Я думаю, именно для этого и взяла – чтобы он предлагал ей возглавить список правых. Чтобы он помогал областной власти «приручить правых, у которых высокие рейтинги в области».

Точно так же он пытается и «приучить» правозащитное движение. Поставить на службу властям. Ну, а те организации, которые он не может «приручить», по возможности развалить или нейтрализовать.

Эделев о Попове.

Вот что говорит координатор антимилитаристской программы "Екатеринбургского движения
против насилия", Глеб Эделев о попытке Попова захватить помещение екатеринбургского Мемориала: «… Во время нападения банды (без кавычек) Попова, более 10 наших активистов получили телесные повреждения. У Саши Зимбовского была порвана губа, а у меня больше недели не работала правая рука, выкрученная одним из охранников. …» И далее: «В настоящее время гос. Попов работает в аппарате уполномоченного по правам человека в Свердловской области. Впрочем, какой уполномоченный, такие и сотрудники. …»

(http://www.hro.org/forum/showthread.php?p=7923&mode=threaded&highlight=%DD%E4%E5%EB%E5%E2#post7923)

«Урал паблисити монитор» о Попове.

Бывший сотрудник "Мемориала" в качестве хобби раз в месяц вносит яблоко раздора в областное отделение "Союза Правых Сил"…

Вчера областным лидерам СПС был преподнесен очередной пиар-сюрприз от Владимира Попова, сотрудника аппарата уполномоченного по правам человека Татьяны Мерзляковой. Первый, как уже сообщал "Урал Паблисити Монитор", имел место примерно месяц назад. Оба раза Владимир Иванович ратовал за роспуск свердловского "Союза Правых Сил", закидывал "утки" на ряд информагентств Екатеринбурга, а потом после того, как от него требовали серьезных комментариев - умывал руки. Месяц назад в беседе с нашим корреспондентом, Попов заявил, что инициатива исходит вовсе не от него, а от председателя контрольно-ревизионной комиссии СРО "СПС" Леонида Кочнева, а он лишь эту идею поддерживает. Как сообщили наши источники в рядах "правых", именно Попов был идейным вдохновителем Кочнева, причем к нему в свою очередь за помощью обращался опальный лидер "Союза Правых Сил" Алексей Багаряков.

Месяц назад провокация не возымела никаких результатов. Рассказывают, что когда Горяев, на которого возмутители общественного спокойствия подавали в суд, связался с Кочневым, последний сразу же сказал, что он готов к переговорам и лично против Тимура Рафкатовича ничего не имеет, его возмущают лишь некоторые формальные детали смены лидеров в СРО "СПС". На этом конфликт вроде бы иссяк.

Но, похоже, не навсегда. Вчера, сам Попов, уже без посредничества Кочнева, выступил с заявлением о роспуске "Союза Правых Сил". Как сообщили "Урал Паблисити Монитор" в пресс-службе Горяева, а после эту информацию подтвердил и один из лидеров СПС Алексей Селюков, Попов нынче действовал "исключительно, как частное лицо". Это его самодеятельность. Вчера, рассказал Селюков, на политсовете партии Владимиру Ивановичу предложили высказаться на тему роспуска свердловского отделения "Союза Правых Сил", на что он сказал, нет, давайте как-нибудь в другой раз…

Наши информаторы, давно знакомые с Поповым рассказывают, что он вообще довольно неуравновешенный человек, ему постоянно нужно затевать какие-то конфликты, именно поэтому его вежливо попросили уйти из общества "Мемориал", где он работал до вступления в СПС.

«Урал паблисити монитор» (UP-Monitor), Екатеринбург.

Добавление 5: Как я судился с Мерзляковой

Мое первоначальное заявление в суд от 02.11.2005

Заявление об оспариваний действия (бездействия) должностного лица

29.06.05 я обратился к Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой Т.Г. с предложением публично, с привлечением широких кругов правозащитников, обсудить вопросы взаимодействия аппарата Уполномоченного с правозащитными организациями. Не получив никакого ответа я 28.09.05 вторично обратился к Мерзляковой Т.Г. по тому же поводу. Вместо ответа я получил следующую отписку от 07.10.05 за подписью руководителя аппарата Уполномоченного по правам человека Свердловской области В.Е. Гоголева: «На Ваши очередные письма от 13, 28 и 29.09.2005г. на имя Уполномоченного по правам человека Свердловской области, в связи с его нахождением в служебной командировке (13.09) и кратковременном отпуске (28, 29.09) отвечаю, ранее Вам были даны исчерпывающие ответы на все Ваши, в том числе повторяющиеся неоднократно вопросы. Далее переписку считаю нецелесообразной.»

Согласно п. 7 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 12 апреля 1968 г. N 2534-VII «О ПОРЯДКЕ РАССМОТРЕНИЯ ПРЕДЛОЖЕНИЙ, ЗАЯВЛЕНИЙ И ЖАЛОБ ГРАЖДАН» по моему предложению должно быть дано обоснованное решение, а в случае отклонения моего предложения должен быть указан мотив.

Отсюда следует, что в ответе на мое предложение должно быть указано, принимается ли оно, и если нет, то почему. Ничего этого нет ни в письме от 07.10.05, ни в иных письмах от Мерзляковой Т.Г. или ее аппарата.

Исходя из вышесказанного и в соответствии со ст. 254-255 ГПК РФ,

обязать Уполномоченного по правам человека Свердловской области Мерзлякову Татьяну Георгиевну ответить по существу на мое предложение публично, с привлечением широких кругов правозащитников, обсудить вопросы взаимодействия аппарата Уполномоченного с правозащитными организациями.

Ответ Мерзляковой от 21.11.05

Вопросы совершенствования взаимодействия Уполномоченного по правам человека с общественными правозащитными организациями всегда были и есть одним из основных направлений моей деятельности, о чем Вам хорошо известно. Часть конкретных предложений и пожеланий, исходящих от правозащитников, учитываются и реализуются при планировании работы Уполномоченного.

В частности, 26-27 августа 2005 года в г. Екатеринбурге был проведен международный семинар по теме «Взаимодействие государственных и общественных институтов защиты прав человека: европейские практики и зарубежный опыт», в работе которого участвовали и Вы.

При подготовке семинара, организованного при содействии Уполномоченного, были учтены предложения правозащитников, в том числе и Ваши, относительно необходимости обсуждения в более широком формате вопросов взаимодействия Уполномоченного по правам человека и правозащитных организаций. К участию в мероприятии были приглашены директор Института прав человека, член Экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации В.Гефтер, координатор проектов для Восточной Европы центра Улафа Пальме (Швеция) Н. Алексеева, заместитель директора Международного совета юридического содействия А,Иоханесон, уполномоченные по правам человека ряда субъектов Российской Федерации и др.

В работе семинаре приняли участие представители многих правозащитных организаций Свердловской области, таких как Союз Комитетов солдатских матерей, «Правовое образование-21 век». Екатеринбургское общество «Мемориал», Союз правозащитных организаций Свердловской области, Нижнетагильский правозащитный центр, Уральская школа прав человека и ряд других.

Как усматривается из самой темы семинара, он был посвящен именно вопросам взаимодействия уполномоченных по правам человека и общественных правозащитных организаций. В обсуждении вопросов, вынесенных на обсуждение, Вы принимали активное участие и были в числе выступавших как на пленарном заседании, так и на секции.

Таким образом, ответ на Ваше предложение о необходимости обсуждения с привлечением правозащитной общественности вопросов взаимодействия Уполномоченного с правозащитными организациями Вы получили не формально, а по существу, подтверждением чего является сам факт проведения семинара по названной тематике и Ваше участие в нем, возможность свободно излагать свою точку зрения по^- данному вопросу, задавать вопросы и уточнить позицию Уполномоченного.

Дополнительно к письменным ответам, руководитель аппарата Уполномоченного во исполнение моего поручения неоднократно встречался с Вами и давал все необходимые разъяснения на поставленные вопросы.

Кроме того, Координационный совет Союза правозащитных организаций предложил Уполномоченному принять участие в специальных, регулярно проводимых открытых встречах с активом правозащитных организаций. Любой активист правозащитной организации может принять участие в такой встрече и поставить вопрос о взаимоотношениях Уполномоченного и правозащитных организаций, если его не удовлетворило обсуждение этой темы в августе 2005 г.

Возражения В.А. Алферова

В Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга

относительно требований, заявленных А.Б. Ливчаком в заявлении об оспаривании действий (бездействия) Уполномоченного по правам человека

Ливчак обратился в суд с заявлением об оспаривании действий (бездействия) должностного лица - Уполномоченного по правам человека Свердловской области.

Оспариваемые действия (бездействие), по мнению заявителя, заключаются в том, что на два из своих писем, направленных Уполномоченном}' по правам человека, содержащие предложения публично, с привлечением широких кругов правозащитников, обсудить вопросы взаимодействия аппарата Уполномоченного с правозащитными организациями, им не был получен ответ. Заявитель просит обязать Уполномоченного ответить на его обращение.

Н обоснование своей позиции заявитель ссылается на пункт 7 Указа ПВС СССР от 12 апреля 1968 года «О порядке рассмотрения предложений, заявлений и жалоб граждан».

Пункт 7 упомянутого Указа ПВС возлагает на должностных лип обязанность сообщать гражданам в письменной или устной форме о решениях, принятых по предложениям, заявлениям, жалобам. Из содержания приведенной нормы не вытекает обязанность должностного лица давать ответы исключительно в письменной форме.

Ранее, в процессе встреч Уполномоченного, руководителя аппарата ^ Уполномоченного с заявителем, В. Б. Ливчаку давались разъяснения по всем поставленным вопросам, в том числе и по вопросам взаимодействия с правозащитниками.

2. 26-27 августа 2005 года в г. Екатеринбурге, т.е. уже после упомянутых обращений В. Б. Ливчака был проведен международный семинар по теме «Взаимодействие государственных и общественных институтов защиты прав человека, европейские практики и зарубежный опыт», в работе которого участвовал и заявитель.

При подготовке семинара, который был организован при содействии Уполномоченного, были учтены предложения правозащитников, в том числе и В. Б Ливчака, относительно необходимости обсуждения в более широком формате вопросов взаимодействия Уполномоченного по правам человека и правозащитных организаций. В работе семинаре приняли участие представители многих правозащитных организаций Свердловской области, таких как Союз Комитетов солдатских матерей, «Правовое образование-21 век», Екатеринбургское общество «Мемориал», Союз правозащитных организаций Свердловской области. Нижнетагильский правозащитный центр. Уральская школа прав человека и ряд других.

Как усматривается из темы семинара, он был посвящен именно вопросам взаимдействия уполномоченных по правам человека и общественных правозащитных организаций. В семинаре Б.В. Ливчак принимал активное участие и был в числе выступавших как на пленарном заседании, так и на секции.

Проведения семинара именно по тем вопросам, которые ставил в своих заявлениях Ливчак, его участие в этом семинаре опровергает утверждения заявителя о том, что его обращения остались без внимания. Сам факт организации семинара является ответом по существу на его предложение обсудить вопросы взаимодействия аппарата Уполномоченного с правозащитными организациями. Эти предложения были реализованы на деле.

3. Поскольку В.Б. Ливчак настаивает все-таки на формальной стороне, т.е. на даче ему ответа именно в письменной форме, (хотя Указ ПВС от 12 апреля 1968 года, на который ссылается заявитель не предусматривает дачу ответов только в письменной форме), 21 ноября 2005 года в адрес заявителя направлено письмо с ответом па его предложение.

На основании изложенного, заявленные Б.В. Ливчаком требования о возложении на Уполномоченного по правам человека Свердловской области обязанности ответить по существу на его предложение обсудить вопросы взаимодействия аппарата Уполномоченного с правозащитными организациями, удовлетворению не подлежат, поскольку такие ответы ему по существу уже даны. Оспариваемое действие (бездействие) со стороны Уполномоченного отсутствует, права и свободы заявителя не нарушены.

Мои заявления, сделанные в ходе судебного заседания.

В течение ряда лет я лично и возглавляемая мною организация Архив «Отписка» активно сотрудничала с Уполномоченным по правам человека Свердловской области Мерзляковой Т.Г., ее аппаратом. Наша работа в рамках совместного проекта «Защита граждан от неправомерных действий милиции» получала высокую оценку в ежегодных докладах Уполномоченного, публичных выступлениях Т.Г. Мерзляковой, ее сотрудников.

Долгое время я работал бесплатно, являясь инициатором, руководителем и основным исполнителем работы. Однако со временем выяснилось, что на эту работу можно получить финансирование, причем весьма приличное, в виде грантов. И тут у некоторых чиновников из аппарата Мерзляковой зачесались руки, как бы им эти денежки прибрать. Они стали буквально выворачивать мне руки, чтобы я, как руководитель проекта, передал право распоряжаться деньгами и техникой, полученной по гранту, Попову, сотруднику аппарата Мерзляковой. При этом Попов активно использовал свои служебные полномочия.

Я считаю, что когда госслужащий использует свои служебные полномочия для подобных целей, когда он конвертирует их в грантовские деньги и технику, то это – коррупция в чистом виде. Об этом я и написал Мерзляковой.

Она вела себя очень странно. Вроде бы она его осуждала, но только на словах.

Приведу конкретный пример. Попов, используя свое служебное положение, прятал от меня, руководителя работы, в своем служебном кабинете компьютер, приобретенный по гранту. Мерзлякова на словах признает, что Попов злоупотребляет своими служебными полномочиями, но никаких мер не предпринимает, чтобы наказать Попова или хотя бы пресечь его действия. Фактически она ему попустительствует.

Полагаю, она должна была принять какое-то решение. Либо ответить мне, что она считает действия Попова правомерными, либо пресечь злоупотребления со стороны сотрудников ее аппарата и наказать виновных.

В конце концов, 29.06.05 я обратился к Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой Т.Г. с двумя вопросами:

1. Разобраться, в конце концов, что делает В.И. Попов и принять по этому поводу какое-то решение.

2. Публично, с привлечением широких кругов правозащитников, обсудить вопросы взаимодействия аппарата Уполномоченного с правозащитными организациями.

Не получив никакого ответа я 28.09.05 вторично обратился к Мерзляковой Т.Г. по тому же поводу. Вместо ответа я получил отписку от 07.10.05 за подписью руководителя аппарата Уполномоченного по правам человека Свердловской области В.Е. Гоголева, где по сути моего предложения нет ни слова.

Я считаю, что на письменные обращения должностное лицо обязано отвечать письменно. Ведь устный ответ я не могу обжаловать в суде, а потому становлюсь абсолютно бесправным по отношению к чиновнику. И уж тем более я не могу обжаловать устный ответ в международных организациях, хотя это и предусмотрено нашей Конституцией. Таким образом, Мерзлякова, не ответив мне на мои письма от 29.06.05 и 28.09.05 нарушила мои права на информацию и на обращение, закрепленные в ст. ст. 29 и 33 Конституции РФ. Кроме того, я считаю, что было нарушено мое право на участие в управлении государством, поскольку в своих обращениях я ставил общие вопросы, касающихся взаимоотношения работы госслужащих и общественных организаций. Своим молчанием Мерзлякова фактически попустительствовала действиям Попова. Однако я был лишен возможности обжаловать ее попустительство, поскольку не имел от нее письменного ответа.

1. Признать действия (бездействие) Мерзляковой неправомочными.

2. Обязать ее ответить на мои заявления по существу.

После моего обращения в суд я получил письмо Мерзляковой от 21.11.05, где мне по сути дела задним числом предлагается обсудить поднимаемые мною вопросы на международном семинаре, который проходил в августе 2005 г.

Я полагаю, что если у Мерзляковой было намеренье обсуждать указанные вопросы на этом семинаре, то она должна была сообщить мне об этом до его проведения, а не через несколько месяцев после его завершения. Кроме того, для конструктивного обсуждения нужно было пригласить людей, которые в курсе дела.

Впрочем, я сильно сомневаюсь, что у Мерзляковой такое намеренье было, поскольку международный семинар – это не такое место, где нужно выяснять, сколько грантовских денежек прилипло к рукам Попова.

Скорее всего, ей просто нужно как-то оправдаться.

Поэтому я считаю, что наличие письма от 21.11.05 дела не меняет, поскольку оно было отправлено после моего обращения в суд и по-прежнему не содержит ответов на вопросы, которые я поднимал.

На прошлом заседании В.И.Попов пытался представить дело так, будто бы я жаловался Мерзляковой на него, как на руководителя СПОСО. Это не так. Я жаловался на то, что он злоупотребляет служебными полномочиями, как сотрудник Мерзляковой.

Беда в том, что Попов, будучи руководителем одной из общественных организаций, в аппарате Мерзляковой курирует общественные организации. Это создает очевидный конфликт интересов, который и привел к указанным злоупотреблениям.

Попов, как видно, настолько запутался в этой коллизии, что уже и сам не может разделить свою общественную и служебную сферу.

Я на прошлом заседании привел пример, когда Попов прятал от меня, руководителя проекта, в своем служебном кабинете компьютер, приобретенный по гранту. Полагаю, что уже одно это давал мне ставить вопрос о служебных злоупотреблениях.

И уж во всяком случае, даже если я не прав и обратился не по адресу, Мерзлякова обязана была ответить мне письменно, как того требует п. 4 ст. 10 закона «Об уполномоченном по правам человека Свердловской области».

Хочу пояснить также, почему я считаю, что Мерзлякова нарушила мое право на обращение, закрепленное в ст. 33 Конституции РФ. Я считаю, что право на обращение подразумевает и право на получение ответа. Ведь Конституция наделила граждан обращаться в государственные учреждения не для того, чтобы их заявления бросали в корзину для мусора. Согласно п. 7 Указа ПВС СССР от 12 апреля 1968 г. N 2534-VII «О ПОРЯДКЕ РАССМОТРЕНИЯ ПРЕДЛОЖЕНИЙ, ЗАЯВЛЕНИЙ И ЖАЛОБ ГРАЖДАН» «Государственные и общественные органы, предприятия, учреждения, организации, их руководители и другие должностные лица … обязаны … сообщать гражданам … о решениях, принятых по предложениям, заявлениям, жалобам, а в случаях их отклонения указывать мотивы»

П. 4. ст. 10 областного закона «Об уполномоченном по правам человека Свердловской области» гласит: «Уполномоченный по правам человека не позднее чем в двухнедельный срок с момента поступления жалобы письменно извещает заявителя о возбуждении производства по делу или об отказе в таковом. В случае отказа в возбуждении производства по жалобе Уполномоченный по правам человека обязан указать его причины.»

Декларируемое указанными документами право на получение ответа было нарушено Мерзляковой в отношении меня.

Было нарушено также мое право на информацию, поскольку в своих письмах я запрашивал информацию о том, согласна ли Мерзлякова обсудить взаимодействие ее аппарата с общественными организациями и просил ее дать оценку действиям ее сотрудника В.И.Попова.

Наконец, было нарушено также мое право участвовать в управлении делами государства, поскольку я просил обсудить проблему взаимодействия госслужащих с общественными организациями и просил дать оценку действиям госслужащего.

Я считаю, что поднимаемые мною вопросы имеют прямое отношение к управлению делами государства.

Судебное решение

Мотивированное решение изготовлено 21 марта 2005 года

Верх-Исетский районный суд г.Екатеринбурга в составе:

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по заявлению Ливчака Александра Борисовича об оспаривании действия (бездействия) должностного лица - Уполномоченного по правам человека Свердловской области,

Ливчак А.Б. обратился в суд с вышеназванным заявлением в обоснование которго указал следующее. 29.06.2005 г. заявитель обратился к Уполномоченному по правам человека Свердловской области Мерзляковой Т.Г. с предложением публично, с привлечением широких кругов правозащитников, обсудить вопросы взаимодействия аппарата Уполномоченного с правозащитными организациями. Не получив никакого ответа, заявитель 28.09.2005 г. вторично обратился к Мерзляковой Т.Г. по тому же поводу. Вместо ответа заявитель получил отписку от 07.10.2005 г. за подписью руководителя аппарата Уполномоченного по правам человека в Свердловской области В.Е.Гоголева. Согласно п.7 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 12.04.1968 г. № 2534-УП «О порядке рассмотрения предложений, заявлений и жалоб граждан» по предложению заявителя должно быть дано обоснованно решение, а в случае отклонения предложения заявителя должен быть указан мотив. Ничего этого нет ни в письмах Мерзляковой Т.Г., ни ее аппарата. На основании изложенного заявитель просит обязать Уполномоченного по правам человека Свердловской области Мерзлякову Татьяну Георгиевну ответить по существу на предложение заявителя публично, с привлечением широких кругов правозащитников, обсудить вопросы взаимодействия аппарата Уполномоченного с правозащитными организациями. Позже в судебном заседании 02.03.3006 г. заявитель уточнил требования своего заявления и просил обязать Уполномоченного по правам человека Свердловской области ответить по существу на письма заявителя от 29.06.2005 г. и от 28.09.2005 г.

В судебном заседании заявитель требования своего заявления поддержал, просил удовлетворить их в полном объеме.

Представители Уполномоченного по правам человека в Свердловской области Алферов В.А. и Попов В.И., действующие на основании доверенностей, с доводами заявления Ливчака А.Б. не согласились, просили суд отказать в их удовлетворении в полном объеме. В судебном заседании пояснили следующее. П.7 упомянутого Указа ПВС возлагает на должностных лиц обязанность сообщать гражданам в письменной или устной форме о решениях, принятых по предложениям, заявлениям, жалобам. Из содержания приведенной нормы не вытекает обязанность должностного лица давать ответы исключительно в письменной форме. Ранее, в процессе встреч Уполномоченного, руководителя аппарата Уполномоченного с заявителем, Ливчаку А.Б. давались разъяснения по всем представленным вопросам, в том числе и по вопросам взаимодействия с правозащитниками. 26-27 августа 2005 года в г. Екатеринбурге, т.е. уже после упомянутых обращений заявителя был проведен международный семинар по теме «Взаимодействие государственных и общественных институтов защиты прав человека: европейские практики и зарубежный опыт», в работе которого участвовал и заявитель. При подготовке семинара, который был организован при содействии Уполномоченного, были учтены предложения правозащитников, в том числе и Ливчака А.Б., относительно необходимости обсуждения в более широком формате вопросов взаимодействия Уполномоченного по правам человека и правозащитных организаций. В работе семинара приняли участие представители многих правозащитных организаций Свердловской области, таких как Союз комитетов солдатских матерей, «Правовое образование -21 век», Екатеринбургское общество «Мемориал», Союз правозащитных организаций Свердловской области, Нижнетагильский правозащитный центр, Уральская школа прав человека и общественных правозащитных организаций. В семинаре Ливчак А.Б. принимал активное участие и был в числе выступающих и был в числе выступающих как на пленарном заседании, так и на секции. Проведения семинара именно по тем вопросам, которые ставил в своих заявлениях Ливчак А.Б., его участие в этом семинаре опровергает утверждения заявителя о том, что его обращения остались без внимания^⁷³. Сам факт организации семинара является ответом по существу на его предложение обсудить вопросы взаимодействия аппарата уполномоченного с правозащитными организациями^⁷⁴. Эти предложения были реализованы на деле. Поскольку Ливчак А.Б. настаивает на формальной стороне, т.е. на даче ответа именно в письменной форме, 21.11.2005 г. в адрес заявителя направлено письмо с ответом на его предложение^⁷⁵.

Выслушав участников процесса, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

На основании ч.1 ст. 254 ПТК РФ гражданин, организация вправе оспорить в суде решение, действие (бездействие) органа государственной власти, органа местного самоуправления, должностного лица, государственного или муниципального служащего, если считают, что нарушены их права и свободы.

Гражданин, организация вправе обратиться непосредственно в суд или в вышестоящий в порядке подчиненности орган государственной власти, орган местного самоуправления, к должностному лицу, государственному или муниципальному служащему.

В силу ст.255 ГПК РФ к решениям, действиям (бездействию) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных или муниципальных служащих, оспариваемым в порядке гражданского судопроизводства, относятся коллегиальные и единоличные решения и действия (бездействие), в результате которых: нарушены права и свободы гражданина, созданы препятствия к осуществлению гражданином его прав и свобод; на гражданина незаконно возложена какая-либо обязанность или он незаконно привлечен к ответственности.

Согласно ч.1 ст. 5 ФКЗ «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» в соответствии с конституцией (уставом), законом субъекта Российской Федерации может учреждаться должность Уполномоченного по правам человека в субъекте Российской Федерации.

Согласно ч.1 ст.2 Закона Свердловской области «Об Уполномоченном по правам человека Свердловской области» от 14.06.1996 г. в соответствии с Уставом Свердловской области для содействия гражданам в защите их прав и законных интересов, нарушаемых действиями государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц, в Свердловской области вводится должность Уполномоченного по правам человека Свердловской области

Ст.9 вышеприведенного Закона Свердловской области устанавливает компетенцию Уполномоченного по правам человека Свердловской области, согласно которой Уполномоченный по правам человека действует в пределах компетенции, установленной Уставом Свердловской области и настоящим законом, и не вправе принимать решения, отнесенные к компетенции других государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц. Уполномоченный по правам человека:

1) осуществляет прием граждан, рассматривает их заявления и обращения по поводу нарушения прав человека и жалобы на действия, бездействие или решения государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц, нарушающие права и свободы человека и гражданина;

2) ведет производство по делам о нарушениях прав человека, начатым по жалобам или по собственной инициативе;

3) оказывает гражданам бесплатную юридическую помощь по вопросам, входящим в его компетенцию;

4) направляет предложения, рекомендации, решения по делу государственным органам, органам местного самоуправления и их должностным лицам, допускающим нарушения прав человека;

5) обращается в случаях нарушения прав и свобод человека в законах Свердловской области, постановлениях палат Законодательного Собрания, нормативных актах Губернатора и Правительства Свердловской области и нормативных актах органов местного самоуправления в Уставный суд Свердловской области;

6) вносит на рассмотрение областной Думы Законодательного Собрания Свердловской области вопросы о нарушениях прав и свобод человека в Свердловской области;

7) осуществляет другие полномочия, предусмотренные настоящим законом.

Как установлено судом, заявитель неоднократно обращался к Уполномоченному по правам человека Свердловской области с различными письмами и просьбами, что подтверждается материалами гражданского дела (л.д.6,7), а также брошюрой, приобщенной к материалам дела и написанной самим заявителем «Казенные правозащитники: опыт взаимодействия», в которой сам заявитель приводит всю переписку с Уполномоченным и также те письма, на которые, как указывает заявитель он не получил никакого ответа (брошюра.«Казенные правозащитники: опыт взаимодействия» стр.92-112)

09.08.2005 г. заявителю был дан ответ на его обращения и жалобы руководителя аппарата Уполномоченного по правам человека Свердловской области В.Е.Гоголевым (л.д.102-103), позже Ливчаку А.Б. был дан подробный ответ самой Уполномоченной по правам человека Мерзляковой Т.Г.^⁷⁶(104-105)

Конфликт, в котором заявитель просил разобраться Уполномоченного, и по которому ему давались неоднократно ответы, возник между общественными организациями «Архив «Отписка», которой руководит заявитель и «Союз правозащитных организаций», председателем правления которого является сотрудник аппарата Уполномоченного Попов В.И.^⁷⁷

Исходя из анализа норм Закона Свердловской области «Об Уполномоченном по правам человека Свердловской области» в компетенцию Уполномоченного по правам человека Свердловской области рассмотрение заявлений и обращений на действия, бездействие или решения государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц, нарушающие права и свободы человека и гражданина и не входит разрешение конфликтов между общественными организациями^⁷⁸.

Поскольку заявитель оспаривал именно бездействие Уполномоченного и просил обязать ее ответить на его обращения от 29.07.2005 г. и от 29.09.2005 г. суд рассмотрел заявление Ливчака А.Б. в рамках главы 25 ГПК РФ.

В соответствии с п. 3 ст. 10 упомянутого закона Свердловской области Уполномоченный по правам человека обязан возбудить производство по делу о нарушении прав и свобод человека по жалобе только в том случае, если у заявителя нет иных правовых средств защиты либо все иные правовые средства не дали результатов. В иных случаях Уполномоченный по правам человека обязан дать заявителю необходимые разъяснения и указать меры, которые тот может предпринять для защиты своих прав и охраняемых законом интересов, что и было сделано Мерзляковой Т.Г. и сотрудниками ее аппарата.

В случае если заявитель не согласен с действиями председателя правления общественной организации «Союза правозащитных сил»^⁷⁹, у него есть возможность оспаривать действия именно Попова В.И. и предъявлять свои требования непосредственно к нему.

Как усматривается из представленных материалов, ответы на обращения Ливчака А.Б. были даны ему не только в письменном виде, более того, 26-27 августа 2005 года в г.Екатеринбурге был проведен международный семинар по теме «Взаимодействие государственных и общественных институтов защиты прав человека: европейские практики и зарубежный опыт», в работе которого участвовал заявитель. При подготовке семинара, который был организован при содействии Уполномоченного, были учтены предложения правозащитников, в том числе и Ливчака А.Б., относительно необходимости обсуждения в более широком формате вопросов взаимодействия Уполномоченного по правам человека и правозащитных организаций. В работе семинара приняли участие представители многих правозащитных организаций Свердловской области, таких как Союз комитетов солдатских матерей, «Правовое образование -21 век», Екатеринбургское общество «Мемориал», Союз правозащитных организаций Свердловской области, Нижнетагильский правозащитный центр, Уральская школа прав человека и общественных правозащитных организаций. В семинаре Ливчак А.Б. принимал активное участие и был в числе выступающих и был в числе выступающих как на пленарном заседании, так и на секции (л.д.27 - 30). Данный факт не отрицает сам заявитель^⁸⁰.

Таким образом, исследовав в совокупности представленные доказательства, суд не находит оснований для удовлетворения требований заявителя.

Руководствуясь ст.ст.12,56,194 - 198, 254 -258 ГПК РФ, суд

Требования заявления Ливчака Александра Борисовича об оспаривании действия (бездействия) должностного лица - Уполномоченного по правам человека Свердловской области оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд в течение десяти дней путем подачи кассационной жалобы через Верх-Оисетский районный суд г. Екатеринбурга.

Добавление 6: Дело Солонкиной

Мерзляковские орлы, видимо, считали, что им достаточно оттереть меня от гранта, а там все как по маслу пойдет. На самом деле, оказалось не все так просто. Там ведь еще и соображать нужно. А с этим у них туговато.

Характерным примером явилось дело Нины Солонкиной, у которой сын Дима погиб 05.07.05 в колонии УЩ 349/12 г. Н-Тагила. Умер он от побоев, нанесенных ему другими заключенными.

По словам матери погибшего, перед смертью он сказал ей, что побили его из-за того, что некий сотрудник колонии сообщил заключенным, будто бы Дима доносил на них. Это, по словам матери погибшего, ложь. Дима ни на кого не доносил. А пущена эта дезинформация в среду заключенных была для того, чтобы укрыть от расплаты агента, разоблачения которого опасалась администрация колонии.

Прокуратура, расследуя дело о гибели Д. Солонкина, как обычно, пошла по пути наименьшего сопротивления. Ей гораздо проще отвергнуть слова матери погибшего, представив дело как бытовую драку между заключенными, не привлекая к ответственности администрацию колонии.

Солонкина же хотела привлечь к ответственности администрацию колонии, которую считала истинной виновницей смерти ее сына. По этому поводу она обратилась к Мерзляковой, и чуть позже – к нам.

Мерзлякова обещала Солонкиной бесплатного адвоката. На эту роль они пригласили адвоката К., с которым мы раньше работали по гранту. Как потом выяснилось, Мерзлякова обратилась в фонд «Общественный вердикт», чтобы те оплатили работу К, однако фонд ей отказал.

Тем не менее, Мерзлякова обещала ему оплатить работу, К. взялся за дело и участвовал в процессе. Однако пообещать деньги адвокату – это далеко не все, что нужно было сделать. Не зря ведь фонд требует проведения общественного расследования, прежде чем выделить деньги. Нужно было работать и с потерпевшей, и с прокуратурой, и с возможными свидетелями, и, наконец, с самим адвокатом. Ну, а наши правозащитные чиновники к этому, видимо, не привыкли. Как мне потом сказал К., он даже не знал об «агентурной» подоплеке дела. Никто, видимо, не объяснил ему, что его задача состоит не в том, чтобы добиваться осуждения заключенных, бивших Дмитрия, а в том, чтобы привлечь к ответственности администрацию колонии, которая, по словам матери, и спровоцировала эту драку.

В результате, адвокат согласился на особый порядок рассмотрения дела, когда подсудимые заранее признают свою вину, а им за это дают относительно небольшой срок. При этом процесс происходит по упрощенной схеме, подсудимых не допрашивают, на что, конечно, соглашаться в данном случае было нельзя. В приговоре дело представляется так, будто бы подсудимые избили Дмитрия «из личных неприязненных отношений». О роли администрации а приговоре нет ни слова.

Конечно, соглашаться на особый порядок рассмотрения в этом случае было нельзя. Нужно было как можно более подробно допросить подсудимых, выяснить их истинные мотивы и роль администрации в этом деле.

Мать погибшего была возмущена таким поворотом дела. Она воспринимает согласие на особый порядок рассмотрения чуть ли не как предательство ее интересов. И, на мой взгляд, справедливо, считает главным виновником этого – Мерзлякову.

Адвокат К. тоже выглядит здесь не лучшим образом. Еще до процесса я предлагал ему встретиться, обсудить дело Солонкиной. Но он, видимо, считал, что ему лучше не портить отношений с Мерзляковой, предпочел со мною не встречаться. Впрочем, потом, когда Солонкина стала предъявлять претензии к нему и Мерзляковой, мы с ним все же встретились. Он рассказал мне, что подноготную дела до него так и не удосужились довести. Это, а также то, что работал он, как выяснилось, бесплатно, несколько извиняет его.

1 Объясню, зачем мне нужен союз. У нас организация маленькая, не зарегистрированная. Для получения гранта нам нужно либо самим зарегистрироваться, завести счет, бухгалтера и т.п., либо найти какую-то другую организацию, у которой все это есть. Регистрация - вещь очень хлопотная. Если мы заведем собственный счет, то нам придется ежеквартально по нему отчитываться перед налоговой инспекцией, независимо от того, есть ли на нем деньги. Для этого нужен бухгалтер, которому, разумеется, нужно платить зарплату. А гранты у нас краткосрочные, на несколько месяцев, причем с перерывами. Например, грант от «Вердикта» у нас был на ноябрь-декабрь 2004 г. и апрель-июнь 2005 г. И кто бы готовил в январе 2005 г. отчет перед налоговой инспекцией? Гранта у нас в это время не было, и бухгалтеру платить нам было не из чего. Естественно, в такой ситуации нужна кооперация, т.е. союз. Там мы могли бы содержать общего бухгалтера, общий счет и т.п.

Насколько я понимаю, СПОСО именно для того и создавался, чтобы мелкие организации, вроде Архива «Отписка» оформляли гранты через этот него. Но у Попова и Кочнева, видимо, другое мнение. Они, похоже считают, что СПОСО создан для того, чтобы отбирать гранты у мелких организаций.

6 После моих многочисленных напоминаний решение все же появилось. Правда, весьма странное. Попову мягко предложили убрать чужую технику из своего кабинета, спрятать от меня подальше. И все. То, что он, используя свое служебное положение, сорвал работу по гранту, осталось без внимания. Видимо, это считается его законным правом.

9 Насколько я понимаю, имеется в виду Л.В.Кочнев, которого Попов вскоре назначил и.о.председателя (см. приказ от 04.08.05). Вот, собственно, ради кого старался хитроумный Попов. Сначала сорвал выполнение работ по гранту, а теперь предлагает поставить во главу проекта своего человечка. Кстати, вот любопытная цитата, которая, возможно, многое объяснит: «Наши источники в Белом Доме рассказывают, что "королевской" пешкой в руках Багарякова оказался председатель ревизионной комиссии Свердловского регионального отделения СПС Леонид Кочнев… Личность Багарякова в "правых" кругах известна своей скандальной репутацией. Он - предприниматель из Нижнего Тагила …. Наши источники сообщают, что свой интерес в Багарякове имела администрация губернатора, которая всегда мечтала приручить правых, у которых высокие рейтинги в области. … Когда СПС и Яблоко ослабли, их недоброжелатели решили, видимо, что наступил удобный момент для удара. Как сообщил "Урал Паблисити Монитор" член политсовета СПС Владимир Попов, сочувствующий Кочневу, "в стане правых, кроме скандалов, ничего не происходит. …". Сегодня налицо очередной раскол в СПС. Наши источники … уверяют, что Попов - креатура областной власти. Он работает с уполномоченным по правам человека Татьяной Мерзляковой и именно он на данный момент по просьбе Багарякова контролирует Кочнева.» (UP-Monitor, Анна ДOHCKAЯ, http://www.upmonitor.ru/index.php?pg=lz&hid=149&PHPSESSID=966e7f85c4646716c9e14bf4290b795d)

Похоже, что и я, и наш проект, и все жертвы милицейского произвола, и вообще идея правозащиты для них – лишь мелкая разменная монета в какой-то политической игре.

16 Насколько я понимаю, эта замысловатая фраза означает, что Попов считает наше соглашении заведомо незаконным. Интересно, зачем же тогда он подписал его? Чтобы меня обмануть?

Если верить Попову, наше соглашение отражает его личную позицию (которую он почему-то таит от правления). Напомню, что Попов установил компьютер, приобретенный по гранту, на своем рабочем месте, в резиденции Уполномоченного. Меня в этот кабинет по его распоряжению не пускали. Выходит, что все это происходило вопреки «личной позиции» Попова?

19 Я обеими руками за публичное обсуждение поднимаемых мною проблем на любом уровне (см., кстати, мое письмо Т.Г.Мрезляковой от29.06.05). Правда, правление и конференция СПО не являются оптимальными аудиториями, поскольку там люди в основном подобранные и облагодетельствованные Поповым, опять таки за счет ресурсов Уполномоченного. Я бы предпочел, что чтобы в обсуждении участвовали и те, кто недоволен Поповым.

25 Да, мы снимали комнату под офис. Кстати, нашел ее В.И.Попов, за что я ему благодарен. До начала конфликта с Поповым никаких разногласий по этому поводу не было. То, что я там дневал и ночевал воспринималось им исключительно положительно. Кстати, о моем режиме работы Попов весьма лестно отозвался в интервью «Радио Свобода» от 25.04.05.

26 Поясню суть конфликта с Прокопчиком. Я был согласен выплатить ему зарплату, если он что-то сделает по проекту, и представит мне письменный отчет. Вместо этого Прокопчик стал грозить судом. Никаких оснований бояться суда у нас не было, поскольку трудовое соглашение с Прокопчиком на работу по гранту в феврале-марте не заключалось. Да у нас вообще в это время гранта не было.

28 А зачем тогда в этом «объяснении» он отчитывается перед Уполномоченным о внутренних делах СПОСО? Вопрос-то ведь в том, использовал ли он свои служебные полномочия, отбирая у меня грант. Написал бы, что установив грантовскую технику в своем служебном кабинете, и запретив меня туда пускать, он своих служебных полномочий не использовал – и дело с концом. Или наоборот, использовал, больше не буду.

31 У нас вообще нет формального членства. Вместе с тем в нашей работе участвует довольно много народу. Скажем, в создании брошюры «Как я тягался с ментами» принимало участие больше десятка человек. Впрочем, я не считаю численность организации показателем ее эффективности. Даже если человек работает в одиночку, то попрекать его этим просто глупо.

34 Да, я считаю, что деньгами и оборудованием, выделенным по гранту, должен распоряжаться руководитель работ. Замечу, что об этом же говорится и в соглашении, заключенным между мною и Поповым. Кстати, несколькими абзацами выше Попов писал, что это соглашение (он его почему-то называет «распиской») отражает его личную точку зрения.

39 Тут обращают на себя два обстоятельства: дата и автор ответа. Сначала мне, видимо, вообще не хотели отвечать. Потом, после многочисленных напоминаний, все же решились ответить. Но отвечал не Уполномоченный, который обычно подписывает сам все ответы, а руководитель его аппарата. Почему? То ли Уполномоченный считает поднимаемые мною вопросы незначительными, то ли просто боится подписать такой текст.

40 Я, собственно, жаловался Уполномоченному на то, что его сотрудник Попов использует свои служебные полномочия, чтобы прибрать к рукам гранты, устраняя конкурентов. Про внутреннюю жизнь СПО я вообще ничего не говорил. Вся беда в том, что у Попова настолько тесно переплелись функции и интересы претендента на гранты, руководителя одной из общественных организаций, сотрудника аппарата Уполномоченного, курирующего общественные организации, что ни он сам, ни его руководители не могут понять, где кончается одно и начинается другое. Ведь в этом же письме руководитель аппарата В.Е Гоголев подтверждает, что да, Попов превысил свои служебные полномочия сотрудника аппарата, т.е. по сути я прав. И тут же В.Е. Гоголев начинает доказывать мне, что я обратился не по адресу, поскольку Попов - руководитель СПО.

41 Я говорил о том, что зависимыми от Попова, в силу его служебного положения, являются общественные организации. Это не исключает того, что их лидеры могут по своей природе быть независимыми людьми. Я считаю себя человеком независимым. Но работа нашей организации сильно зависит от контактов с Уполномоченным, которые должны осуществляться через Попова.

44 Напомню, что 23.06.05 я писал, что Попов забрал себе компьютер, выделенный по гранту. Долгое время Уполномоченный вообще никак не реагировал. Видимо ждали, пока я осознаю, что ссориться с аппаратом Уполномоченного опасно. Но не дождались. Наконец, скрепя зубы, признали, что «В.И.Попов превысил свои полномочия». И только. Вопрос злоупотреблениях Попова деликатно обходится.

46 Ситуация довольно странная. Больше полугода мы раскручивали номер 217-88-75, оповещая граждан, что по нему нужно жаловаться на милицейский беспредел. Все, включая Уполномоченного, об этом отлично знали. Но после того, как я возмутился действиями Попова, вдруг вспомнили, что этот номер – казенный. Теперь нам предлагают другой номер - 217 88 81. Но о том, что он тоже казенный, до поры до времени предпочитают не вспоминать. Вот если я еще раз позволю себе покритиковать сотрудника аппарата…

49 Очень удобно сидеть в «особо охраняемом здании». Всегда можно сослаться на некие таинственные «требования охраны», чтобы не пустить неугодного человека. Только непонятно, а почему эти «требования охраны» всплыли именно в тот момент, когда я поругался с Поповым. Ладно, допустим на минутку, что в здание меня не пускает охрана губернатора. Ну, а когда меня не пускали в кабинет, куда Попов поставил грантовский компьютер, это что, тоже губернатор виноват? Он что, за каждым кабинетом наблюдает? То, что меня одномоментно лишили доступа ко всем техническим ресурсам – это тоже инициатива охраны?

54 Очень странно. Я пишу о том, что сотрудник аппарата Уполномоченного В.И.Попов, используя свое служебное положение, прибирает к рукам грантовские денежки и технику. А мне отвечают, что я не привожу фактов. Возьмем самый ясный случай, когда Попов установил грантовский компьютер в своем кабинете, а меня велел туда не пускать. Этот факт, вроде бы, никто не отрицает. То, что Попову пришлось в конце концов перепрятать грантовскую технику в другое место, никак не оправдывает его.

56 Я Вахрушева ни в чем не обвинял. Я не знаю, что Вахрушевы делали с компьютером, я ничего не говорил об этом. Я обвиняю Попова в том, что он отдал им компьютер без моего ведома, т.е. спрятал его у них. Причем произошло это вскоре после того, как мы с Поповым заключи соглашение о том, что техникой и деньгами по гранту распоряжаюсь я.

63 Вобщем-то идея анонима мне понятна. Он, видать, слышал краем уха, что я сотруничаю с Уполномоченным, а также что я получаю какие-то денежки. И тут у него возникает мыслишка: а нельзя ли эти денежки ему самому получить? То, что он за свою рабту получает зарплату, он не учитывает. Ну, что же, посмотрим, удастся ли ему прикарманить грантовские денежки.

65 Вот пример (к сожалению, очень редкий) конструктивного взаимодействия общественной организации с аппаратом Уполномоченного. Я обращаюсь к Уполномоченному за сведениями, которые без его посредства получить не могу. (Кстати, эти сведения никакого отношения к гранту не имеют, они нужны мне исключительно для защиты интересов потерпевшего) Одновременно я делюсь с Уполномоченном информацией, которой у него нет. Казалось бы, такую активность нужно только приветствовать. Но нет, анонимный источник в аппарате Уполномоченного крайне возмущен. В чем же дело? Мне кажется, в том, что он привык рассматривать исполнение своих обязанностей (в данном случае - ответ на мое заявление по существу) как некое благодеяние, за которое проситель (в данном случае – я) должен ему чего-нибудь отстегнуть.

67 Против видеонаблюдения и видеозаписи в местах содержания под стражей выступил главный специалист аппарата Уполномоченного В.И. Попов. На конференции «Как исключить незаконное насилие и пытки в работе правоохранительных органов современной России?», состоявшейся 24.03.05 он говорил: «Я не считаю, что надо превратить милицейские управления, ИВС, СИЗО и подобные места в комнаты со стеклянными стенами или все эти места оснастить видеокамерами и круглосуточно записывать все там происходящее. Да при нынешнем положении вещей найдутся способы как все это обойти. Ну будут в туалете пытать, в лес вывезут.»

Чем, интересно, руководствовался В.И.Попов, выступая против видеонаблюдения и видеозаписи? Вроде бы, их необходимость очевидна. К тому же он свои возражения по сути не аргументирует. Мне кажется, В.И.Попов просто чувствовал, что ему надо что-то произнести. (Он напоминает мне глухаря на току) А смысл собственных высказываний его не интересует. При коммунистах он пропагандировал марксизм-ленинизм, сейчас – права человека. Вот такие «главные специалисты» работают в аппарате Уполномоченного.