СИТУАЦИЯ

Как я судился с начальством

онфликт был до­вольно острый. Видимо, началь­ство решило доказать, что несмотря на все «пе­рестройки и демократи­зации», на самом деле ничего не перемени­лось: человек как был, так и остается абсолют­но бесправным. Ну, а я хотел доказать, что не­смотря на то, что наша страна как была, так и остается холопской, но все же кое-что поменя­лось. Еще я хотел пока­зать окружающим, как человек может бороться за свои права.

В НИИФиПМ при УрГУ я работал с 1991 года. Работал, по моим поня­тиям, хорошо. Един­ственный в отделе защи­тил диссертацию, един­ственный выиграл грант, по числу научных работ в несколько раз обогнал весь остальной отдел. Но с начальством не ла­дил.

Поводом для моего увольнения послужил мой отказ перебраться в комнату, не приспособ­ленную для работы. На­чальство давно на меня зуб точило, ну а тут ре­шило расправиться.

Начальство было убеждено, что работа -дело десятое, а главное - покорность. Прикажут на одной ножке стоять -изволь стоять от звонка до звонка. Ведь холоп, выбившийся в баре, счи­тает свою власть над подчиненными абсолют­ной. А любую борьбу

подчиненного за свои права рассматривает как бунт, который нужно же­сточайше подавить в назидание всем осталь­ным.

В общем, мое отсут­ствие на «рабочем мес­те» было квалифицирова­но как прогул. Сначала мне объявили выговор, а потом уволили.

Еще до увольнения я обратился в профсоюз и комиссию по трудовым спорам с просьбой отме­нить выговор. Но они не только не стали разби­раться, но даже отказа­лись затребовать от ад­министрации копии до­кументов, необходимых для разбирательства. Вот что мне ответили: «В связи с тем, что А.Б.Ливчак уволен за прогу­лы (систематические -есть представление ру­ководства института) директор института проф. Л.П. Зверев отказался представить такие копии ... Председатель проф­кома Дробышев А. Г.»

Вот так, типичная со­ветская реакция. Раз директор считает меня виноватым, то так оно и есть, и разбираться тут нечего. Ну в самом деле, зачем еще какие-то документы, если ди­ректор сказал, что я -плохой человек.

Меня такая реакция со стороны профсоюза, ко­торый всю жизнь был «школой коммунизма» не удивила. Но все же я решил опробовать еще один профсоюзный ры­чаг. Я обратился в обла­стную федерацию проф­союзов. И тут, к моему

удивлению, мне пошли навстречу. Мне очень помогла Елена Сергеев­на Иванова, правовой инспектор федерации. Еще я очень благодарен Петру Николаевичу Дья­конову и Лене Макей из "Мемориала" и Регио­нального правозащитно­го центра. Без них я вряд ли выиграл бы дело.

Рассмотрение дли­лось больше года. Юрист УрГУ выбрал очень простую тактику: всеми силами затяги­вать дело. Расчет про­стой: я-то сижу голод­ный, без зарплаты, авось мне это надоест. Универ­ситетский юрист не хо­дил на заседания, а су­дья все откладывал дело. Любопытно, что прокуратура, всю доро­гу проявлявшая трога­тельную солидарность с университетскими чи­новниками, на эти засе­дания тоже не ходила. Видимо, у них все было заранее оговорено.

Но бесконечно тянуть нельзя, и в конце концов суд состоялся. Ну, а по­скольку у начальства никаких аргументов (кро­ме хамства) не было, то суд признал мое уволь­нение незаконным. Тем не менее, начальство отказывалось выполнять его решение.

Здесь есть интерес­ный юридический ню­анс. Вообще-то реше­ния районного суда всту­пают в законную силу только если оно не опро­тестовано в течении 10 дней. Но из этого прави­ла есть исключения (ст.

210 ГПК). Решения о восстановлении на рабо­те, о выплате алиментов и т.п. должны выполнять­ся немедленно. Смысл этого понятен, повторное разбирательство может длиться годами. И если решение первого суда не выполнить немедлен­но, то истец просто ум­рет с голоду.

Но начальству закон не писан. Оно решение суда не выполняло, мо­тивируя тем, что подало кассационную жалобу.

Я обратился в прокура­туру с просьбой при­влечь директора к уго­ловной ответственности за невыполнение реше­ния суда. Но прокурату­ра то ли не знает, то ли не хочет знать 210-ой статьи ГПК.

Тем временем дело перешло в областной суд. Тут наше началь­ство спохватилось, и за­менило университетско­го юриста на доктора юридических наук. Но, тем не менее, я победил и в суде 2-ой инстанции. В конце концов, на рабо­те меня все же восста­новили.

Я бы рассказал еще, как сражался с доктором юридических наук, как переписывался с облас­тной прокуратурой, как надо мной в течении года измывались уни­верситетские чиновники. Но место, отведенное редакцией, давно кончи­лось.

Александр ЛИВЧАК